"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29
Шрифт:
— Да и промерзла она, долбить пришлось, а с виду-то и не скажешь, — не унимался мужик.
И это точно вранье. Я сама в сарае, тоже неотапливаемом, землю копала, когда доставала известь. А в теплице большие окна пропускали свет исправно. Да, она прогревалась не до такой степени, чтобы можно было высаживать рассаду уже сейчас, но и промерзнуть не могла.
Я вдохнула. Медленно выдохнула.
— Мы договаривались вырыть яму и заполнить навозом из навозника, и за это отруб на всех, — повторила я ровным голосом.
Глупо, наверное, было пытаться взывать к здравому смыслу. Разве мало мне попадалось подобных в нашем
— Я заплачу, как договаривались, за ту работу, которую мы обговаривали.
— Ой, неласкова ты, хозяюшка, — с приторной улыбкой протянул главный. Глянул поверх моего плеча.
Не оборачиваясь, каким-то шестым чувством я поняла, что двое придвинулись мне за спину, а третий встал у двери, перекрывая ее. Пожалуй, права была Марья, когда предупреждала не связываться с чужими. Между собой-то они честные, и в своей деревне всем миром укорот дадут, если что. А вот незнакомую юную барыньку можно и припугнуть, чтобы побольше денег вытрясти. Ищи потом ветра в поле.
— Разве можно над простыми людьми глумиться?
Я приподняла бровь, внимательно на него глядя. Не подействовало.
— Оно, конечно, понятно: тяжело, когда из всей дворни только девка да бабка, — продолжал главарь. — Да только не повод это обманывать. Боженька-то все видит. Не ровен час, уголек из печки выскочит. Дело-то такое, чуть не догляди — и полыхнет, поминай как звали.
Так… Это уже не припугнуть, а настоящий шантаж.
— За такую работу по десяток отрубов на каждого по справедливости будет.
Десять отрубов на каждого — это почти все деньги, что у меня есть. Но даже если я об этом скажу — не поможет. Поняли, значит, что мужчин в усадьбе нет, и решили, что можно не стесняться. Зря я с Марьей не посоветовалась прежде чем соглашаться!
— У меня нет с собой столько денег, — сказала я, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной.
Оглянулась. Двое, что подступали со спины, стояли уже совсем рядом и ухмылялись.
— Так ты в дом-то сходи, мы не торопимся. А ежели серебра не хватит, можем и ассигнациями взять. За хорошую работу и платить хорошо надо. Ребята вон проводят, чтобы ты, барыня, по дороге не споткнулась да не заблудилась где.
29.2
Тот, что был ближе ко мне, протянул руку, пытаясь взять меня за локоть.
Время замедлилось. В два прыжка я сиганула в канаву, выскочила по другую сторону, прижалась спиной к стене. Выхватив пистолет, направила на главаря.
— Жадность еще никого до добра не доводила. Ни змейки не получите. Убирайтесь!
Голос звенел от злости, но мужикам, кажется, почудились в нем слезы, потому что они разухмылялись еще пуще.
— Ой, барынька, какие опасные штуки ты за пазухой таскаешь! — Главный шагнул к краю канавы. Он не торопился: бежать мне было некуда. — Не пугай, мы тут не таким пуганные. Пистоль-то еще зарядить уметь надо, бабе это не по разуму.
— Правда? — поинтересовалась я, снимая курок с предохранительного положения.
Внутри что-то противно дрожало. Если здравый смысл не возобладает, придется все же стрелять. Нет, мне не было страшно нажать на спуск: ненависть к таким, считающим, что сила дает право на вседозволенность,
перевешивала жалость. Вот только заряд-то один! Надо было мне послушаться кота — ясновидящий он, что ли! — и взять оба пистолета.В дверь сунулся Мотя. Проскользнул мимо ног того, кто караулил у выхода, черной молнией долетел до главаря. Тот завопил, схватившись за причинное место, но кот уже добрался выше, от души полоснул когтями наглую рожу.
Тот, кто оказался ближе всех, рванулся ко мне через выкопанную яму, видимо, надеясь, что я не замечу, отвлекшись на главаря. Я развернулась к нему и выстрелила. Отдача толкнула в руку, вскидывая дуло. От грохота заложило уши, завоняло пороховой гарью.
— Убила! — завыл мужик, схватившись за плечо. — Насмерть убила, погань!
Я мысленно выдохнула: все же вешать себе на совесть труп не хотелось. Повезло. Или не повезло, потому что труп охладил бы пыл оставшихся, а так трое, что пока были невредимы, вцепились в лопаты и бросились на меня. Главарю было не до того: он пытался дотянуться до кота, что устроился у него на холке, увлеченно нарезая скальп на ленточки. Кот был проворнее.
Кочерга, что стояла у печи, сама прыгнула ко мне в руку. Я взмахнула ей — голубое сияние слетело, собравшись в подобие шаровой молнии. Наконец я поняла, как пользоваться магией — вытащить оттуда, где скручивалась в тугой узел замешанная со страхом злость, силу, позволить ей стечь по руке.
Голубой электрический шар бабахнул, расшвыривая мужиков. Тот, что был ближе, схватился за руку, вопя. У его ног валялась лопата с обугленным черенком. Второй сполз по двери, тряся головой. Тот, что караулил выход, первым понял, что дело плохо. Подхватил пострадавшего под мышки, потянул кверху, то ли помогая встать, то ли освобождая себе путь.
Мотя выпустил главаря, перепрыгнув яму, вскарабкался по моему тулупу на плечо и завыл победную песню.
— Убирайтесь! — выкрикнула я, потрясая кочергой. — Убирайтесь, пока я и без пистолета от вас мокрого места не оставила!
Бандит с располосованной мордой все же не зря был главарем. Взялся под локоть того, кто все еще тупо тряс головой у стены, вздернул того на ноги. С другой стороны пристроился тип с обожженной рукой. Подстреленный рванул впереди всех, едва не вынес дверь, и вся толпа оказалась на улице.
Я выскочила за ними, размахивая кочергой в одной руке и пистолетом в другой, от всей души поминая на русском матерном мерзавцев, их родственников и ближайшее будущее, полное разнообразных извращений. Только бы в дом не ломанулись, чтобы отыграться на девке и старухе!
Но из черных сеней уже бежал Петр, как был, в рубахе и штанах, с вилами наперевес и тоже отчаянно матерясь. То ли вилы, то ли мат решили дело. Шатаясь и проклиная нас на чем свет стоит, мужики бросились к дороге. Мотя понесся за ними, распушив хвост.
— Матвей, к ноге! — окликнула я.
Кот оглянулся. «Я же не собака!» — читалось на его недоуменной морде. Но преследовать мужиков он перестал. Только выгнул спину и завыл вслед, тоже, видимо, матерясь, но по-кошачьи.
— Ты цела, касаточка? — затрясла меня Марья.
Дуня подбежала к Петру, поддержала его под локоть, хотя парень и не думал падать.
— Все хорошо, — выдохнула я. — Мы их прогнали.
Я нервно хихикнула, обнаружив, что все еще сжимаю в руках кочергу. Двинулась к теплице.