"Фантастика 2025-78". Компиляция. Книги 1-15
Шрифт:
Он зарычал, упираясь ладонью здоровой руки в асфальт и силясь встать, но на сей раз Луи имел совершенно иные планы. Не обращая внимания на перепуганную девушку, остающуюся за его спиной, он медленным, нарочито размеренным шагом приблизился к поверженному противнику и, равнодушно нагнувшись, поднял с асфальта эспандер. Затем неожиданно резким движением схватил ошарашенного такой наглостью, взбешенного лорда за волосы и, задрав его голову, несколько секунд внимательно смотрел ему в глаза.
А потом, не мудрствуя лукаво, выпустив его волосы, одним резким и точным ударом в челюсть отправил противника на несколько минут в глубокий нокаут.
Татьяна испуганно вскрикнула. Людовик оглянулся на нее через плечо, равнодушно подбросил на ладони эспандер, и спокойно зашагал в обратном направлении.
— Пошли, — произнес он, оказавшись рядом с девушкой, — Нам не стоит ждать, пока он очнется. Не волнуйся, переломы этот пес умеет сращивать
Глава 4
Людовик шел уверенной поступью хозяина и, держа девушку за руку, практически волок ее за собой. Татьяна, кое-как поспевающая за довольно шустрым молодым человеком, пару раз споткнувшись, негромко чертыхнулась и, наконец, не выдержала.
— Ты можешь так не бежать? Или боишься, что нас догонит Ричард?
— По-твоему, я испугаюсь какой-то шавки? — Луи, оглянувшись на нее через плечо, насмешливо приподнял бровь, однако, скорость все-таки немного сбавил, шагая теперь в такт со спутницей, — Ты за кого меня принимаешь, Татьяна? Мал еще песик, еще не все косточки срастил, чтобы со мной тягаться… Кстати, да. Привет, как дела?
— Привет, — довольно мрачно отреагировала девушка и, кивнув, тяжело вздохнула, — Что происходит? Где мы находимся, почему ты защищаешь меня, а он нападает? Что вообще творится?? Или ты волочешь меня к Альберту на заклание?
— С Альбертом я больше не дружу, — Людовик легко махнул свободной рукой и, сам вздохнув, окинул долгим взором улочку, стелящуюся перед ними, — Ну, а насчет остального… В общем-то, в этом, наверное, немножко виноват я. Мир изменился, когда я убил Альберта, поэтому…
— Погоди-погоди, — Татьяна, недоверчиво хмурясь, остановилась, заставляя затормозить и спутника, и непонимающе уставилась на него, — Ты… что ты сделал?..
Молодой маг, вынужденно остановившись, равнодушно повел плечом. Лицо его приняло выражение на редкость хладнокровное и безразличное, казалось, речь парень ведет о чем-то, не имеющим абсолютно никакого значения в мире подлунном.
— Я убил своего дядюшку, убил Альберта, — холодно известил он, — Вонзил ему в грудь отцовский кинжал. Я просто… — равнодушие неожиданно покинуло его, и молодой человек, хмурясь, опустил голову, — Когда я увидел отца, я больше не мог… Татьяна, — он поднял взгляд, и девушка вздрогнула. В зеленых глазах юноши плескалась ничем не прикрытая боль, безумная вина, перемешанная то ли с надеждой, то ли со страхом, а она не знала причины этого. Не знала… но очень хотел узнать, начиная испытывать какое-то смутное чувство, ощущение того, что в лице этого парня с данного конкретного мгновения она и вправду сможет обрести союзника. Союзника, быть может, не только в этом перевернутом, изувеченном волей Альберта, мире, но и в том, другом, нормальном… Что он может исправиться, как всегда надеялся Эрик, что он наконец-то одумался!.. Хотя, если судить по его обращению с Ричардом, если Луи и одумался, то уж точно не изменился. Да, говорил же когда-то Роман, что братец его всегда был таким…
— Татьяна! — Людовик щелкнул перед носом задумавшейся девушки пальцами и нахмурился, — Ты что, обнаглела? Я тебе тут душу изливаю, а ты меня даже не слушаешь!
— Извини, — Татьяна смущенно улыбнулась и, тряхнув головой, виновато пожала плечами, — Я просто немного задумалась. Так что ты говорил?
— Я рассказывал тебе о том, что делал со мною все это время дядя, — хмуро отозвался собеседник и, видимо, не желая и дольше торчать аки памятник на одном месте, уверенно вновь потянул спутницу за собой, — Говорил, что на протяжении трех с лишним веков он накачивал меня какой-то дрянью, которую называл «ненависть», вводил мне ее в вену, а потом умело направлял против моих братьев, моей семьи. Но после последней нашей встречи… Ты знаешь, ты, наверное, видела тогда — мы с Романом разговаривали совершенно спокойно, безо всякой вражды, безо всякого напряжения. И тогда я понял… — он сжал губы и чуть покачал головой, — Осознал всем своим существом, что моя ненависть к ним, к нему, была придумана и внушена мне дядей, что сам я ее не испытываю! Он вколол ее мне снова. Он говорил, что без его «лекарства» я становлюсь слаб, что мне нужна сила, иначе братья не примут меня, а я… — он неожиданно снова остановился, переводя взгляд на внимательно и серьезно слушающую его девушку, — Когда мы говорили с Романом, я вдруг как-то очень четко и ясно понял, что братьям плевать, насколько я силен или слаб. Им важна не моя сила, им важен и нужен я, я сам, такой, какой я есть! И это поразительно. Я думал о том, сколько зла причинил им, думал, как оправдаться, но вмешался дядя со своим уколом, и сознание вновь заволокла пелена… — Луи на несколько секунд закрыл лицо рукой, и пару раз глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, — Я снова ощущал ненависть. Не испытывал
сожалений, не чувствовал вины, только ненависть… Но на сей раз меня бесило и то, что Альберт играет моими чувствами, что он, не спрашивая меня, колет мне эту дрянь! Я понял, что ненависть, пусть и вколотая им, принадлежит все-таки мне, и направить ее я могу в любую сторону. Что мне необязательно ненавидеть братьев… И я возненавидел дядю. Но скрывал это, не желая привлекать внимания его клевретов — Анхеля и Чеслава, — скрывал до тех пор, пока не оказался вместе с ним в замке, и… Пока не увидел папу, — молодой человек быстро облизал губы, и лицо его неожиданно ожесточилось, — Когда я его увидел… когда он сказал, что разочарован во мне… Я понял, что так не может больше продолжаться. В моих руках был кинжал, его кинжал, который я снял со стены в холле, чтобы рассмотреть, и я понял, что следует делать. Дядю я ненавидел безумно, и столь же сильно хотел доказать папе, что я не так плох, как ему кажется. Я ударил дядю кинжалом в грудь и, к своей удаче, добился цели. Он всегда был защищен от ран, наносимых ему противниками, но от меня, видимо, такого не ожидал, поэтому все так и случилось… — Людовик тяжело вздохнул и, опять возобновляя путь, кривовато ухмыльнулся, — Ну, а теперь самое интересное. Альберт, судя по всему, был защищен гораздо лучше, чем я предполагал — его смерть запустила процесс изменения мира. Все поменялось за каких-то несколько минут, Нормонд оказался разрушен, Альберт встал во главе созданной им мировой империи, моих братьев, должно быть, нет в живых, а Ричарда он вновь привлек на свою сторону… Хотя от этого пса я иного и не ждал — он только и знает, что менять хозяев!— Зря ты его так ненавидишь, — Татьяна усмехнулась и, на ходу принимая решение, легко пожала плечами, с самым беспечным видом добавляя, — Он ведь все-таки твой родной дядя.
Луи, как раз в этот момент сворачивавший на какую-то неприметную улочку, едва не врезался в угол дома, резко останавливаясь, и медленно повернулся к спутнице. Лицо его меняло выражения, как светофор цвета, не задерживаясь ни на чем конкретном, — от недоверия до потрясения, от злости до радости, выражая в массе своей один большой шок.
— Кто дядя?.. — медленно проговорил молодой человек, сверля собеседницу пристальным взглядом, — Ка… кой дядя?.. Почему дядя?!
— Потому что Ричард, или, точнее, Ренард, был родным братом Аделайн де Нормонд, жены Виктора, — девушка безмятежно улыбнулась, слегка отводя свободную руку в сторону. Другой она все еще продолжала держаться за спутника, как будто опасаясь, что потеряет его.
— Так что поздравляю, Людовик, ты только что в очередной раз избил родного дядюшку. Впрочем, дядя он не только тебе, но и Роману, и Эрику… кстати, — кое-что вспомнив, Татьяна несколько встрепенулась, — Когда я упала в пропасть и оказалась в этом мире… — продолжить у нее не получилось.
Луи, вне всякого сомнения, сраженный наповал известием о дядюшке, которого и в самом деле несколько раз едва не отправлял на больничную койку, самым некультурным образом закрыл ей рот рукой.
— Помолчи, — коротко велел он, хмуря красивые брови, — Дай мне в полной мере насладиться своим шоком. Потом можешь шокировать меня еще раз, но уже немного позже… Я не могу поверить, — он медленно убрал руку, позволяя девушке вновь говорить и недоверчиво всмотрелся в нее, — Как Ричард может быть братом жены Виктора?? Он, конечно, дядя взрослый, но ведь не до такой же степени! Виктор жил еще в шестом веке, как…
— Ричард тоже, — Татьяна тяжело вздохнула, сознавая необходимость поведать своему неожиданному союзнику обо всех перипетиях сегодняшнего утра и, поежившись от налетающей вечерней прохлады, устало начала рассказ, — Ричард, носящий тогда имя Ренард, родился и жил в шестом веке, во времена Виктора. Он был его хорошим другом, самым лучшим, и когда Рейнир дал ему бессмертие…
Луи потряс головой и, взъерошив свободной рукой собственную шевелюру, решительно остановил собеседницу.
— Так. В нашем распоряжении сейчас имеется все время этого мира до тех самых пор, пока Альберт не сообразит, что здесь, кроме его неучтивого племянника, имеется еще и не менее неучтивая дочурка. Поэтому сейчас мы зайдем в квартирку, что я занимаю здесь, и там ты в спокойной обстановке все мне расскажешь, и заодно решим, что делать и как жить с новостью о том, что моим дядей оказался какой-то безродный пес…
— Не такой уж он и безродный, — девушка, которая, не взирая на все происшедшее, к Ричарду по-прежнему испытывала самую сильную приязнь, немного обиделась, — Ричард баронет, баронет Ренард Бастиан Ламберт. Или ты думаешь, что Вик женился на девушке из бедной семьи?
Людовик примолк, внимательно глядя на собеседницу. Затем ухмыльнулся и, качнув головой, негромко повторил:
— «Вик». Тебе и вправду нужно многое рассказать мне, Татьяна, и говорить об этом лучше не на улице. У Альберта, или как он называет себя, мастера, много верных ушей, и я бы не хотел, чтобы кто-то донес ему о нашей конфиденциальной беседе.