"Фантастика 2025-87". Компиляция. Книги 1-26
Шрифт:
— Это запросто! — Корнелий Гаста резким движением поймал за шиворот пробегавшего мимо лакея. — Маэстру, найдите кружку ко для его высочества. Крепчайшего — и в полпинты, не меньше!
Приём шёл своим чередом, но ортодоксы оставались как бы за скобками мероприятия — они не принимали участия в развернувшемся в Большом Холле действе, и старались не вступать в беседы и не контактировать с другими приглашенными. Их присутствие было данью традиции — и не более того… Раньше на Приёме перед имперскими выборами заключались соглашения, плелись интриги, наводились мосты для временных коалиций и постоянных альянсов. Теперь же он превратился
Перед публикой выступали музыканты и певцы на небольшом возвышении, держали речь именитые горожане Кесарии, которые распинались в славословиях и уверениях о том, что для столицы большая честь принимать у себя такое количество великих личностей. В какой-то момент объявили танцы и Аркан очень удивился тому, что в Кесарии не танцуют кесарянку, этот быстрый и энергичный популярный танец. Тут предпочитали ходить один вокруг одного с постными выражениями лиц, оставлять ножку и замысловато размахивать руками. Менуэт — вот как это называлось.
А в остальном все проходило ровно так, как предсказывал Аквила: ходьба и разговоры ни о чем. К ортодоксам пробрался Вермален, якобы для того, чтобы взять со стола бокал с вином и сказал сквозь зубы:
— Я в деле, и Тимьян — тоже. Для бритых бошек это будет большая куча говна.
И удалился, шелестя своими объемными штанами и позвякивая массивной золотой цепью на шее.
А потом на сцену вышел коннетабль фон Штадлер и провозгласил:
— Поприветствуем принцепс электор — тех, от кого сейчас зависит судьба Империи!
Один за одним он называл имена выборщиков, и публика сопровождал их аплодисментами. Громче всех хлопали фон Краузе и Вайсвальду, и остальным оптиматам, пожиже — популярам, и гробовой тишиной сопровождали именование ортодоксов… Но пятеро союзников не спасовали!
— Владетельный князь Ферраты Луций Корнелий Гаста! — звучало с возвышения.
Никаких аплодисментов не следовало, но спустя секунду пять голосов орали во всю мощь:
— Виват, Корнелий!
— Виват, Фрагонар!
— Виват, Аквила!
— Виват, Бергандаль!
— Виват, Аркан!
Пятеро — против всего мира? Пожалуй, они были к этому готовы. А ещё — были готовы к тому, что по окончании церемонии через весь Большой Холл прошествовал Антуан дю Массакр, якобы только сейчас, после торжества, обративший внимание на Аркана. Он смерил Буревестника тяжёлым взглядом, тряхнул головой с полуседой шевелюрой и проговорил:
— Ваше Высочество, у нас с вами неоконченное дело… Вы помните Риоху?
— О да, — сказал Аркан. — Красивый замок и горит красиво, а если такое дерьмо, как Риоха — то и пожар получается дерьмовый.
— Что ж, я вижу вы так и не усвоили тот урок… И не перестаёт вести себя грубо. Я требую от вас публично извиниться и признать, что обвинения в трусости, которые вы бросили мне перед лицом моих людей, были беспочвенными.
— Хо-хо, — сказал Аркан. — Вызови меня на дуэль, Антуан. Твой дядюшка не посмел — и помер со знаменем в заднице. Давай, покажи что ты мужчина!
Публика пришла в экзальтированной состояние, Большой Холл забурлил:
— Он принцепс электор, монсеньор!
— Не рискуйте, барон!
— Неприкосновенность, помните?
— Антуан, это просто глупо, это ведь Аркан, они — маньяки, все как один!
Барон и герцог мерялись взглядами. Со стороны могло показаться что они и вправду готовы растерзать
друг друга, столько ярости и упрямства было в глазах обоих молодых аристократов.— Мне плевать, — руки дю Массакра легли на широкий, богато украшенный пояс. — Сегодня или в любое время, сейчас или после выборов, любым оружием и на любых условиях — я вызываю тебя на поединок, Аркан Буревестник!
XI РОЛЬ ЛИЧНОСТИ
Клинки со звоном сталкивались, горячее дыхание вырывалось из легких бойцов, зрители восхищенно ахали, комментировали самые зрелищные выпады. Поединок был красив, дуэлянты, казалось, равны меж собой — и состязание шло уже скорее не для того, чтобы первому нанести победоносный удар, а, скорее, с целью продемонстрировать мастерство фехтовальщика и храбрость перед лицом неприятеля.
Ристалище на Благородной стороне со всех сторон окружили богатые экипажи с гербами на дверцах. У барьера толпилась публика из высшего света и полусвета: местные благородные кавалеры в роскошных дублетах из парчи и бархата, щегольских шоссах и пуленах с загнутыми вверх носами, а также дамы в пышных платьях и головных уборах невообразимых форм. Женщины жеманно обмахивались веерами, делая вид что им вот-вот станет дурно от яростных ударов поединщиков, и комментируя внешний вид сошедшихся в схватке аристократов. Балконы ближайших гостиниц и крыши особняков оказались оккупированы челядью и простым людом.
Можно было подумать, что половина Кесарии пришла посмотреть, как два провинциала сражаются друг с другом, решая меж собой бесконечно далекий от столичных жителей спор.
На лице Буревестника уже обильно выступил пот, руки начали наливаться тяжестью: Антуан был хорош, очень хорош, ни один из любимых обманных финтов Аркана не достиг своей цели! Хотя, еще кое-что в арсенале аскеронского герцога оставалось…
— Оу! — аркановский палаш щелкнул по кончику меча дю Массакра, сшибая оружие в сторону, острое жало рвануло к лицу Антуана, публика замерла в испуге…
Но молодой барон был начеку: в последний момент он успел отшатнуться, отдернуть голову, его длинные волосы взметнулись в воздухе, палаш Аркана, коснувшись полуседой шевелюры барона, тут же вернулся в исходную позицию… Бойцы закружили один вокруг одного, едва ли не рыча от накала схватки. Но — в первую очередь каждый из них пришел сюда совсем за другим. Во главе угла сегодня стояла политика, а не дуэль.
— Парки, — сквозь зубы процедил Аркан. — Парки и скверы. Обходите парки и скверы, когда всё начнется.
Сомкнутые на мгновение веки дю Массакра стали свидетельством того, что он все услышал и принял к сведению: поединщики снова сошлись, и осыпали друг друга градом ударов — клинки образовали вокруг них что-то вроде стального вихря, и любое неверное движение могло стоить одному из аристократов жизни. Каждый из них уже понял, с кем имеет дело, оценил соперника — и дрался в полную силу, не оскорбляя соперника жалостью.
Симпатии кесарийской публики, оставались, конечно, на стороне барона. Все-таки он был своим, пусть и с Запада. Его перед боем благословил кюре со знаком крыльев Феникса на груди, пусть и не Белый Брат. В конце концов, Антуан дю Массакр носил рыцарские шпоры и принадлежал к известному оптиматскому роду, который возводил свое происхождение к легендарным вождям людей Западного Ковчега!