Фантазёрка

— Когда я учился в университете, — сказал он тихо, — моя девушка забеременела. У нас родился сын. И мы решили отказаться от него. Отдать его приемным родителям.

Долгое время Денни молчала, а затем взглянула на него. Он увидел в слабом мерцании огня, что на лице ее больше не было маски безразличия.

Но в глазах ее не было осуждения. Он увидел в глазах ее любовь.Она тихо прикоснулась к его щеке.

— Ты не хотел этого, — догадалась она. — О, Джошуа.

Ее лицо озарял золотистый свет догоравшего огня. Она смотрела на него долго и внимательно, почти не дыша, не отнимая руки.

— Нет, не хотел. Я хотел иметь то, что у меня было прежде: свою собственную семью. Мне трудно описать тебе, как я тосковал по утраченному ощущению семьи после смерти матери и отца. С тех пор у меня не было места, где я мог бы быть самим собой, — места среди близких и родных людей, которые тебя прекрасно знают, видят все твои достоинства и недостатки и любят тебя таким, какой ты есть.

Он пришел в замешательство от того, как много сказал и как легко дались ему эти откровения, будто он только и ждал подобного момента.

— А что было с ребенком? — тихо спросила Денни.

— Сара не захотела связывать себя. Она не была готова создать семью. Я хотел оставить ребенка у себя, быть одиноким отцом, но Сара сказала, что это глупо. Одинокий отец, лишь начинающий жить, — и стабильная семья, готовая окружить приемного ребенка любовью и заботой. Какое может быть сравнение? Рассудком я согласился с ней. Но сердцем...

Джошуа замолчал, пытаясь успокоиться, она тоже молчала. И он продолжал:

— Мое сердце всегда было против этого. Кто-то, может быть, и перенес бы все спокойно, но я не смог. Я бросил учебу и постарался заглушить свои переживания.

Стал путешествовать по миру, и у меня возникло отвращение к тем местам, где люди отдыхали семьями. Решив заняться курортным бизнесом, я купил старый отель в Италии и стал обслуживать молодых одиноких клиентов. Дело у меня пошло успешно.

Затем он снова надолго замолчал.

— А ты не думал, что поступил правильно? Что мальчик обрел семью, которая отчаянно хотела ребенка? Которая дала ему то, о чем ты так тоскуешь после смерти отца и матери?

— В те редкие минуты, когда я думаю об этом, я надеюсь, что так и есть. Даже больше, чем надеюсь. Я молюсь.

— А ты когда-нибудь хотел найти его? — мягко спросила Денни.

— Время от времени у меня возникало такое желание.

— И что останавливало тебя?

— Мне казалось это очень сложным.

— Зайди в Интернет и посмотри сайт об усыновлении.

— Там множество информации, в которой трудно разобраться.

Денни не поверила ему. Она внимательно посмотрела в его глаза.

— У тебя целая команда юристов. Они нашли бы твоего сына за десять минут. И если ты не сделал это, значит, у тебя есть другая причина.

— Думаю, страх, — сказал он. Правда принесла ему облегчение. Он хотел, чтобы она знала, кто он есть на самом деле. И, наверное, сам хотел знать. — Страх быть отвергнутым. Страх поддаться мечте, которая никогда не может сбыться.

— О, Джошуа, — печально сказала она. — Ты так ничего и не понял?

— Я? — Он сказал ей сокровенную правду, но почувствовал в ее тоне разочарование. И это больно укололо его.

Такая женщина, как Денни , могла показать заблудшему мужчине путь домой. И впервые за долгое-долгое время он не почувствовал бы себя одиноким.

— Подумай не о себе, а о своем сыне, Джошуа. А что, если он хочет знать, кто его биологический отец?

И неожиданно Джошуа осознал, насколько эгоистичным всегда был. Думая только о себе, он окружил себя каменной стеной, за которую никого не пускал.

Вот и сегодня он был рад тому, что вовремя прервал поцелуи с Денни.

Ему еще многое надо сделать, пройти множество дорог, посетить множество мест, чтобы узнать свое сердце.

На секунду, когда они сидели возле камина, смеясь и исповедуясь друг другу, ели из одной ложки, он словно почувствовал возвращение домой.

Много лет назад он отдал свою собственную плоть и кровь незнакомым людям. И пытался убедить себя, что это правильное решение. А в глубине души, будучи эгоистом, он знал, что ребенок помешает его планам, его жизни и мечтам.

Но по иронии судьбы, после того как принял решение, открывавшее ему свободу, он стал его пленником.

Ощущение ошибки преследовало его. Отказавшись от сына, он потерял веру в себя.

И никакие деньги, успех и власть не служили для него оправданием.

Но Денни права. Речь идет не о нем, а о ребенке. Если он убедится, что сын его в порядке, оставят ли его демоны?

И он не может ждать от кого-либо доверия, пока сам не обретет уверенности в себе. Не станет верить в то, что принимает правильные решения.

Может быть, он сделал первый шаг на этом пути, когда взял с собой в поездку племянников?

Или тогда, когда оторвался от Денни, отказался от призыва ее нежных губ, горячих глаз?

И может быть, он снова будет верить в себя, когда разместит в Интернете свои данные — в списке родителей, отдавших на воспитание ребенка, чтобы сын его, как только захочет, мог бы его найти?

— Спасибо, что ты доверился мне, — тихо сказала Денни.

Последние искры огня догорали, и голос ее донесся из темноты.

– Денни, ты достойна доверия, - сказал он. Настанет ли когда-нибудь день, когда доверия будет достоин он?

Но для этого ему надо проделать большую работу...

Тьма постепенно окутала его, а когда он проснулся утром, то понял, что его разбудил звук приближающегося к берегу катера. Шея болела — всю ночь он обнимал Денни во сне.

Доверие.

Он вздохнул, осторожно выпустил Денни из объятий, встал и взял свои негнущиеся джинсы, лежавшие перед уже холодным камином.

Доверие. Он не мог найти в себе силы, чтобы, взглянув на нее, удержаться от утреннего поцелуя.

Всю дорогу домой Денни молчала. И он молчал тоже. Между ними возникло нечто глубокое, что не требовало слов.

Едва они причалили к берегу, как к ним бросилась Сиси. Она прыгала от радости, обнимала за колени и пищала так, словно это было утро Рождества. И даже малыш угукал от радости, когда увидел их.