Фантомия

– Кто-то нам помогает, – негромко проговорил Докер, осматривая просторное помещение.

– Помогает, – в задумчивости проговорил Буча, повернул голову влево, осматривая ряд из четырех чугунных моек с высокими изогнутыми гусаками. Один кран подкапывал и тихая капель мерными ударами разносилась по цеху.

– Меня волнует не помощник, а та хрень, что за нами гоняется. – Взгляд карлика скользнул по стене.

– Двэ, – подал голос Азер.

– В каком смысле, – Буча и Докер повернулись в его сторону.

– Эта другай. Та волосатый.

Карлик прищурился в задумчивости, вспоминая существо, которое пробило железную дверь.

– Отпусти, – простонала Светлана, все еще находясь в лапищах здоровяка. Докер вздрогнул, он начисто забыл про нее.

– Тока без глупостей. Док, отпусти. – Распорядился Буча. Докер медленно развел руки. Светлана потерла больное плечо. Подняла голову и зло посмотрела на карлика.

– Если получиться, вытащим твою Чоли, – Буча растянул губы в широкой ухмылке. – А сейчас надо соображать, как выбраться. Понятия не имею, что за тварь нас гонит. Кажись, точно не мишка. И раньше эти места гнилыми считались… – Буча удрученно мотнул головой.

– Ага, – подтвердил Докер, – Серый, Тота, Зюзян сюда ходили, никто не вернулся.

– Дага. – вставил Азер.

– Да, Дага еще, – подтвердил Докер. – И до них никто не возвращался.

– Какого рожна мы полезли? – Буча с сожалением хлопнул здоровяка по плечу. – Два барана, говорил же вам не надо соваться.

– Они видели, – пробурчал Докер. От этих слов Светлана поежилась. Она вспомнила скрюченную руку-лапку. В животе, что-то провернулось и заныло.

– Свидетели, понимаешь, – не унимался Докер.

– Харэ, Док. Кажись, я уже сказал. Смотри, она и так бледная, как смерть. – А потом громко и зло. – Вы, гребаные черти, будите думать, как нам уносить от сюда свои задницы или нет?

– Двэрь, – Азер шел к двери обитой железом.

– Не спеши, соколик, – Буча потянул Докера за левое плечо. Тот развернулся лицом к двери. Казалось, долговязый его не слышит, положил руку на дверную ручку, собрался открыть дверь, как вдруг краем глаза заметил движение справа. Что-то небольшое белое пролетело сверху вниз и тихо стукнулось. Азер резко дернулся, схватился за тесак. Лицо его заострилось, стало жестоким. Несколько секунд он всматривался, затем вновь стал прежним. Шагнул к стеклянной трубе. Пока открывал окошко из блестящего металла с резиновым уплотнителем и доставал тряпичный комок, подошел Докер. Светлана стояла на прежнем месте и все соображала, как бы ей убежать. С надеждой посмотрела в раскрытые створы лифта, пробежалась взглядом по стенам варочного цеха. Ни окон, ни дверей, не считая той, возле которой все столпились.

– Это что за тряпка? – бурчал себе под нос карлик. – Ну-ка, дай сюда? – он наклонился и взял из протянутой руки лоскут белой ткани, скрученный в виде волана. Осторожно развернул. Как не старался осторожничать что-то темное плоское выскользнуло и упало в кузов. Карлик выругался и уже полез за потерей, когда его взгляд остановился на как оказалось не совсем одноцветной материи. Она была в закорючках и подтеках черно-серого цвета. Буча обеими руками растянул ткань. С первого взгляда стало понятно, что это послание. Буча наморщил лоб и с минуту пытался разгадать каракули. Его губы беззвучно шевелились, словно у безграмотного старика, силящегося узнать в газетке знакомые буквицы и слепить их в слово.

– Черт ногу своротит, – проговорил карлик, – вроде вот эта «н», это непонятно, но вроде «не», дальше «отф» какое-то и похоже на «зверь». Не отф зверь. – Помолчал, еще раз прошелся глазами по строчке.

– Ерунда какая-то. Док, глянь.

– Кто это нам открытки шлет? – Докер поднял голову, скосился на карлика и поднял руку. Буча отдал лоскут, затем скрылся в кузове. Принялся шарить по дну. Появился через несколько секунд. В пальцах он сжимал черную пуговицу.

– Пуговэц, – констатировал Азер, затем подошел к Докеру и склонил голову над посланием. Казалось, писали химическим слюнявленным карандашом. Здоровяк прижимал пальцами один край к рукоятке пистолета, который все еще держал в правой руке, а левой натягивал другой край материи. Азер пробежался взглядом и сразу потерял к записке интерес, так как читать не умел. Он вернулся к двери обитой оцинкованным листом.

– Хельга, подь сюды, – распорядился Буча. Девушка была уже рядом, и из-за руки Докера рассматривала надпись на клочке белой ткани, очень напоминающий лоскут казенной хэбэшной наволочки или простыни.

За железной дверью, что-то звякнуло. Все замерли и прислушались. Воцарилась тишина. – Что это? – Докер опустил руки и уставился на дверь. Светлана наклонилась и все вглядывалась в буквы.

– Черт его знает, – прошептал Буча. – Надо отсюда валить. Азер глянь-ка, что там. – Азер во второй раз положил ладонь на дверную ручку и опять не открыл.

– Стой!!! – его остановил окрик девушки. – Нельзя ее открывать. Здесь написано «не открывайте дверь». Вот смотри. Дай-ка сюда, – она потянула за лоскут, Докер покорно разжал пальцы. При этом вид у него был наивный, как у ребенка, который не понимает почему взрослые поступают так, а не иначе.

Буча с настороженностью и недоверием посмотрел на девушку. Приподнял правую бровь, медленно наклонился. Взял материю и растянул в руках. Его взгляд обратился к надписи. Губы снова зашевелились.

– Здесь букв меньше.

– Да, меньше. Но смотри, «откр», значит открывайте или открывать. Понятно же.

– Да?

– А зверь, – продолжала Светлана, – это дверь.

– Че дэлать? – Азер смотрел на Бучу, все еще сжимая дверную ручку.

– Погодь пока. Хельга, кажись, права. Чутье у нее на всякие эти штучки.

Он посмотрел на Азера и качнул головой, мол так-то, а ты ее в расход. Азер опустил руку, пожал плечами, мол, кто ее знал.

– Ну а как выбираться-то будем? – спросил Докер. Обернулся, посмотрел на дальнюю стену. – Что-то другого выхода я не наблюдаю.

– Подождем здесь, – отвечал Буча. – Может, наш хранитель знак какой даст. Да и тихо здесь. Зверюга приутихла. Потеряла нас, кажись. Есть время подумкать.

– Может, за Кириллом вернемся? – тихо проговорила Светлана, без особой надежды. Буча повернулся к ней и посмотрел с упреком. – Хельга, кончай, – сказал он устало, – никуда мы не пойдем. Мы здесь заперты и сами ждем помощи. И заметь, как без него спокойно.

– Может, попытаемся проскользнуть в дверь? – ныла Светлана.

– Нет уж, – возразил Буча, – я понятия не имею в какой дыре мы оказались и что за твари скитаются по коридорам. Что-то здесь твориться непонятное. Чувствую добром это не кончится. В конце кого-то не досчитаемся. Давай-ка, Док, спусти меня. Кегли разомну. Кажись, времечко имеется.

Докер закинул руку назад, Буча за нее зацепился и тот плавно опустил карлика на пол.

– Охо – хонюшки, – Буча топтался на месте, поднимая и опуская свои кривые ножки.

За оцинкованной дверью послышался глухой удар. Что-то хрустнуло, словно на доске топориком разделывали куриную тушку. Затем еще удар. Перед внутренним взором Светланы возник ощипанный бойлер с пупырчатыми окорочками, пустобрюхий, с маленькими синюшными крылышками. Бледно-розовую плоть рассекает острое лезвие разделочного хромированного топорика с колотушкой для отбивания мяса. Именно такой хранился в выдвижном ящике ее кухонного гарнитура. Светлана подумала, что возможно и правда пришел повар и теперь готовит обед. Но как же чудовище, которое гналось за ними? А гналось ли? Не сон ли это или какая-то коллективная галлюцинация или голографическая проекция? Сейчас такое возможно. Ей захотелось приоткрыть дверь и заглянуть в соседнюю комнату, чтобы убедиться, чтобы знать точно. Она даже сделала в сторону двери маленький шажок. Была уверена, что в соседнем помещении человек в белоснежном фартуке, в поварском колпаке готовит куриную лапшу. Или ей хотелось в это верить? Ощущение присутствие повара длилось недолго. Воспоминание о буквах на сером лоскуте, выведенные химическим карандашом, перечеркнули фантазии. Это не просто записка. Это предупреждение. Кто-то остерегал их не соваться в ту комнату. И за дверью снова стало опасно. Тушка не пропала, она трансформировалась в тушу, а топорик с рифленой колотушкой для отбивания мяса – в мясницкий топор.