Фараон

— Да бог Монту, конечно, — ответил старший.

— Вот, заглянем к ним сначала, а затем на кухню, а то эту кислятину пить просто невозможно, — я с отвращением отставил пиалу с вином обратно.

— Это лучшее вино с царских виноградников, — пискнул Меримаат.

— Я так и понял, — я сурово на него посмотрел, добавив, — как и ваши кони.

Под моим взглядом парень смутился и замолчал. Когда поели и они, я поднялся и обратился к старшему.

— Ну что? К ремесленникам?

Он кивнул.

— Я распорядился, чтобы колесницы были готовы.

Представительной делегацией из моей охраны и четырёх писцов, которые присоединились к нам, стоило только выйти из комнаты, мы вышли из дворца, где нас ждали две лёгкие колесницы, которые по виду должны были развалиться сразу, как только наедут на первый же камень или ямку. На одной из таких вчера местный царь и навернулся.

Подойдя к одной, самой украшенной, я покачал головой, увидев, что эти живодёры мучают животных, используя вместо хомутов натуральные ошейники из широкой ткани, которые явно душили коней. Причём это было тем сильнее, чем быстрее они бежали.

— «Наверно и подковы ещё не изобретены, — подумал я, подойдя к коню и пригнувшись аккуратно взял её за ногу».

Тот всхрапнул, испуганно косясь на меня лиловым глазом, но конюх быстро его успокоил, да и я похлопал его по боку, показывая, что не покушаюсь на безопасность животного. На копытах действительно ничего не было, они явно очень быстро стирались о камни мостовой города, сокращая рабочее время каждой из этой пони.

— Бог Монту, — осторожно спросил Меримаат, — а можно вас спросить? Что вы делаете?

Я повернулся к нему.

— Думаю, какой идиот так лошадей использует. Они же задыхаются при беге, да и ноги наверняка разбивают в кровь.

Все посмотрели на конюха, который испуганный тем, что привлёк всеобщее внимание, быстро закивал головой.

— А как надо? — в голосе парня послышался восторг и желание узнать тайну.

— Рано вам такое знать, — отбрил я его, — ладно, поехали на чём есть, закрою глаза и буду думать о чём-то приятном, чтобы не видеть, как вы хотите меня покалечить.

Я забрался на колесницу, пол которой был не дощатый, а сделанный из множества переплетённых крест-накрест кожаных полос. Стоять было неудобно, но видимо это было сделано для облегчения веса.

Меримаат встал слева на место возницы и взяв поводья, тронул колесницу с места, я сразу прочувствовал, что такое безрессорное устройство, суставами коленей ощущая каждую неровность дороги.

Пока мы неспешно ехали, я смог лучше рассмотреть город. Вчера я не особо обращал внимание на него, зато сегодня я понял, что Мемфис был огромен, я не видел конца и края его улицам, а также кварталам жилых домов.

— Какое население в городе? — поинтересовался у парня.

— Я не знаю, бог Монту, — смутился он, — но в Фивах проживает сто тысяч по последней переписи, здесь точно меньше.

— «Даже если вполовину меньше, всё равно для такой эпохи это очень много, — удивился я, поскольку помнил, что в средневековье город с десятью тысячами населения считался просто громадным».

Людей также, как и вчера встречалось очень много. Мимо в носилках проносили знать или богатых людей, которых сопровождали слуги, более простые люди путешествовали разумеется пешком, а вот рабов я практически не видел, что меня немного удивило, поскольку Маша говорила, что Древний Египет был рабовладельческим государством. Что-то окружающая действительность спорила с её такими смелыми заявлениями.

— Почему так мало рабов на улицах? — поинтересовался я у парня.

— Они в основном работают в храмах и поместьях, — тут он ответил легко, — или идут на службу к царю, наёмниками.

С этим можно было согласиться, поскольку даже среди нашей охраны виднелись три лица явно негроидной расы.

— Эти откуда? — я показал на них пальцем.

— Нубийцы, — он вздохнул, — одни из наших вечных врагов из «Девяти луков».

Уточнять я не стал, поскольку впервые слышал это определение. Ещё я забыл отметить, что на колесницах были мы одни, больше их на улицах города не было, так что наше появление мгновенно расчищало улицы, и многие падали ниц, при виде меня.

Ремесленные мастерские оказались за городом, недалеко от городской стены. При нашем появлении работа тут же прекратилась, а нас выбежал встречать ответственный за работы. Как у всех встречаемых мной египтян у него была целая куча различных титулов, но я их просто пропускал мимо ушей, беря только последнее и имя.

— Мне нужно сделать вилку, — сказал я ему, причём последнее слово произнёс на русском, поскольку в древнеегипетском такого названия не было и поэтому он беспомощно посмотрел на моих сопровождающих. Я, видя в его глазах непонимание, вспомнил, что нас сопровождают писцы, и крикнул одному из них подойти ближе. Тот с выпученными глазами подбежал ко мне, застав склонённый в поклоне. Забрав у него лист папируса, а также палочку обмакнутую в чернила, я накидал на листке простейшую трезубую вилку, четыре не стал делать, подумав, что для трёх будет легче им будет изготовить форму и протянул рисунок главному за работы, а также позаимствованную из-за стола ложку.

— Такого размера сможете мне вилку сделать?

Он, осмотрев предмет и рисунок кивнул, затем позвал мастера, который кланяясь испуганно подошёл к нам, и тогда главный показал теперь ему рисунок и золотую ложку. Изучив всё, тот прошептал ему на ухо одну фразу.

— Нужен материал Твоё величество, у нас к сожалению нет золота, — ответил мне уже главный.

Я снял браслет с руки, взвесил его на руке, по весу он был примерно такой же, как и ложка, отдав его мастеру. Тот с поклонами принял его у меня.

— Давай поторопись, мы пока подождём здесь, — заметил я и тот бросился к своим печам, откуда шёл дым.

— А ты пока расскажи мне, чем вы тут занимаетесь, — приказал я главному по работам, спускаясь с колесницы.

Он низко поклонился и пошёл проводить экскурсию. Оказалось, это рабочий городок мастеров, которые возводят пирамиды для знати. Здесь в основном работают семьями, сборными бригадами в которых были все нужные специальности для постройки и украшения пирамид: художники, резчики, металлурги, проходчики, в общем целые семьи, которые только и делают, как строят загробные жилища для богатых и знатных. Те им оплачивают работу продуктами, едой и металлом. Услышав в его речи несколько раз повторяющееся для меня незнакомое слово, я поинтересовался.

— Что такое шетит?

Он напрягся и стал думать, но ему на помощь пришёл Бенермерут.

— Это общепринятые весовые единицы, не имеющие материального воплощения, бог Монту, — сказал он, — но в них удобнее сравнивать цену товара, которым люди обмениваются между собой.

— То есть денег у вас нет, — понял я.

— Что такое деньги? — снова вылез любопытный и главное осмелевший в моём присутствии Меримаат.

— Попадёшь в Дуат, узнаешь, — проворчал я, что мигом сдуло парня из зоны видимости.