Фаталуния

Ростик не знал, сколько они уже шли в этом холодном сумраке, когда ущелье вдруг начало разрастаться вширь — склоны как будто меньше стали давить на путников своей мощью. Но только тогда, когда идущий перед Ростиком Санька остановился и впереди послышались приглушенные возгласы изумления, Ростик понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

Выглянув из-за Санькиной спины, Ростик почувствовал, как по телу побежали мурашки. Впереди, прямо на пути стражей, вырос, словно придавленный с обеих сторон каменными склонами, мрачный черный замок.

Стоящий прямо посреди ущелья, он возвышался над путниками, словно безмолвный страж. С темных витражных окон, раскрыв пасти в плотоядных оскалах, на нежданных гостей смотрели жуткие монстры. Высокие врата были раскрыты настежь, как будто радушные хозяева замка в любую минуту готовы были принять путников в своих стенах. Или, наоборот, будто хозяева этих мрачных стен давно покинули это место и оно уже много веков подряд стояло заброшенное.

Непонятно было, зачем кому-то пришло в голову возвести здесь этот замок: в горном ущелье, куда не достигал ни солнечный свет, ни лунный, где царил вечный сумрак. Но ясно было одно: для тех, кто не хочет возвращаться назад, есть лишь одна дорога — пройти через эту мрачную обитель. Обойти замок было невозможно, значит, им предстояло войти в него и надеяться только на то, что с другой стороны есть еще один выход.

— Ну что, — прервал всеобщее молчание Лис, — коль скоро выбора нет… — Он окинул взглядом остальных и, вопросительно подняв брови, коротко подытожил: — Пошли, что ли?

— Не нравится мне это место, — ворчливо заметил Анчутка, подозрительно сощурив болотные глаза до узких щелок.

— Ага, — светским тоном согласился Лис, оценивающе оглядывая замок. — Я бы его архитектора уволил без рекомендаций.

Анчутка, а вместе с ним Михей, Решка, Мераби и другие с недоумением уставились на Арни. Мольфар чуть заметно улыбнулся в бороду. Невер недовольно покачал головой и закатил глаза. И только Орландо никак не отреагировал на замечание Лиса, оставшись по обыкновению невозмутимым и отрешенным.

— Не будем терять время, — произнес Мольфар и без лишних разговоров шагнул в сторону ворот. Остальные, не отставая, последовали за ним.

Путники миновали ворота, прошли по выложенной грубым камнем тропе и приблизились к высокой лестнице с широкими черными ступенями. Видимо, здесь все было сделано из черного камня.

Осторожно поднявшись по ступеням наверх, путники остановились перед двустворчатой дверью, такой же черной и каменной, как и все остальное. На двери были выгравированы какие-то строки, но разобрать текст оказалось непросто — слова терялись в черноте камня.

Мольфар протянул вперед руку с медальоном и произнес:

— Открой мне свое послание — Менго!

И в тот же миг внутри глубоких дорожек полыхнуло пламя. Огненные буквы теперь читались без труда. Мераби, стоявшая вместе с Мольфаром ближе всех к двери, прочла вслух:

Волшебства проста основа: Стоит лишь сказать два слова — Сон горгулий вмиг растает, Оживет чудовищ стая.

Некоторое время все молчали, пытаясь вникнуть в смысл послания.

— Ну здорово! — воскликнул Анчутка. — Не какое-то там одно завалящее чудовище, а целая вам стая. И что вот эта вот дребедень означает?

— Это предупреждение, — невозмутимо произнес Невер. — Любые два слова, которые попадутся нам на глаза, могут оказаться заклинанием. Главное — не произносить их вслух. В таких местах, как это, неосторожное слово может стоить жизни.

Михей подошел к двери и налег на тяжелые каменные створки своим могучим весом. Дверь, натужно проскрипев, поддалась напору и отворилась.

Когда вслед за Михеем, Мольфаром и Невером все остальные заходили внутрь, Ростик услышал, как Анчутка нервно бормочет себе под нос:

— Главное — молчать… Молчать и ничего не произносить вслух… Ни малейшего звука… Ни крохотного словечка…

Сразу с порога путники попали в узкий черный коридор с высоким потолком, который тонул в темноте. Темнота была и впереди. Она начиналась на расстоянии нескольких шагов от путников, там, куда не доставали лучи просочившегося сквозь раскрытые двери дневного света, и без того слабого на дне глубокого горного ущелья.

— Свет Перекопа! — громко произнес Мольфар, и камень на его груди зажегся ярко-зеленым светом, отбросившим лучи на лицо старика.

— Свет Казантипа! — произнес Невер — на его груди вспыхнул ярко-алый рубин; красным запылали и его глаза, словно налившиеся кровью.

— Свет Рогнеды! — приказал своему талисману Лис, и лицо его, озаренное светом камня, приобрело медово-кирпичный оттенок, из-за чего он сразу стал выглядеть в два раза старше и в два раза опаснее.

— Свет Магуры! — Голос рубеала ударился эхом о своды коридора, а внутри золотистого топаза на его груди вспыхнуло солнце. В тот же миг показалось, что засияли глаза и волосы Орландо.

Ростик впервые услышал голос рубеала. Он был по-настоящему волшебным: глубокий, пронзительный, издающий странную вибрацию. И вместе с тем в нем было что-то нечеловеческое, что-то такое, от чего в ушах Ростика отдалось короткой, но очень сильной вспышкой боли — мальчик невольно поморщился.

— Достаточно, — сказал Мольфар.

Теперь в коридоре было светло настолько, что дневной свет, льющийся через порог, казался тусклым и бессильным. Оглядываясь по сторонам и всматриваясь вперед, путники углубились в неизведанный мрак черного замка.

Ростик шел следом за Михеем и не видел из-за его широкой спины, куда они идут и что там впереди. А потому единственное, что ему оставалось, — это смотреть по сторонам. Когда он повернул голову вправо, в первый момент ему показалось, что на стенах горят незамеченные им ранее фонари или свечи, но он сразу же догадался, что впечатление это ошибочное. На стенах висели зеркала, в которых отражался свет от четырех волшебных медальонов. Ростик повернул голову влево — с этой стороны зеркала были ближе. Они тянулись вдоль стен: начинаясь всего в паре дюймов от пола и заканчиваясь почти под самым потолком.

Ростик, не отрывая взгляда от зеркала, почти совсем забыл смотреть вперед. Словно завороженный он искал в нем свое отражение. Но там, внутри зеркала, не было ничего, кроме пустого коридора и четырех плывущих в невесомости огней. Ростик оторвал взгляд от зеркала и окинул взглядом своих спутников: ну вот же они, из плоти и крови, вполне осязаемые. Почему же они не отражаются в зеркалах черного замка?!

Ростик снова повернул голову к зеркалу и обомлел, когда увидел, что из зеркала на него глянуло какое-то жуткое существо: с искаженным ртом, гнилыми черными зубами, загнутым, как клюв, длинным носом и выпученными глазами. Существо двигалось по зазеркальному коридору, параллельно с ним, с Ростиком. Оно мерзко ухмыльнулось и протянуло к Ростику руки, похожие на лапы животного: волосатые, с острыми длинными когтями. Ростик вдруг почувствовал себя странно — он замедлил шаг, потом остановился, смутно осознавая, что перестал слышать шаги своих спутников. Существо в зеркале стало двоиться и даже троиться у него в глазах. Ростику показалось, что мерзкие лапы проникли сквозь зеркальную преграду…