Фаталуния

Арни первый подошел к двери и уже взялся за ручку, как со свистом и хлопаньем крыльев на него бросилась огромная летучая мышь.

— Ах, черт тебя подери! — с досадой воскликнул Арни, прикрывая глаза рукой.

Крылатое животное взвилось над их головами и исчезло в чернильном небе. Путники один за другим поспешно вошли внутрь трактира.

Внутри «Летучей мыши» воздух был несвежий: как будто на кухне одновременно сгорело жаркое и прокисло молоко. Окна были запыленными до такой степени, что казалось, их не протирали по меньшей мере лет десять. Ростик невольно запрокинул вверх голову, когда почувствовал, что откуда-то сверху исходит странный серебристый свет. Сквозь эркер на потолке в трактир заглядывала луна. Стекла эркера, в отличие от оконных, были вымыты так хорошо, что могло показаться, будто в потолке проделана огромная дыра.

— Как это понимать! — воскликнул направляющийся к новым посетителям лопоухий коротышка с глазами навыкате — по всей видимости, хозяин заведения. — Вы вошли в помещение! Почему не сняли головные уборы?

— Какие головные уборы? — тупо моргая, спросил Лис.

— Мы же без головных уборов пришли… — подал голос Санька.

— Вопиющее безобразие! — рассерженно выпалил коротышка противным визгливым голосом. — Не носить головной убор, для того чтобы принципиально не снимать его в помещении!

Санька, Ростик, Решка и Арни недоуменно переглянулись друг с другом, не зная, что на это можно ответить. Мольфар раздвинул ребят и вышел вперед. Возвышаясь над коротышкой, он доброжелательно посмотрел на него сверху вниз и улыбнулся:

— Уважаемый, я и мои спутники несколько часов назад прибыли в ваш город. Очень устали и проголодались. Мы были бы вам безмерно благодарны, если бы вы соизволили подать нам ужин.

Коротышка, глядя на Мольфара снизу вверх, шумно сглотнул. В его глазах было такое выражение, будто он что-то лихорадочно припоминает.

— Ты оглох, любезный?! — К Мольфару подошел Невер и, по обыкновению, скрестив руки на груди, сердито посмотрел на хозяина трактира взглядом, каким обычно смотрят на таракана.

Толстяк вдруг нервно заулыбался и всплеснул руками.

— Ой, господа стражи Ордена, всемогущие маги Двенадцати Городов! Моя вина, моя вина — не признал. Акакий Ляпсус к вашим услугам. Конечно, накормим. Не вопрос! Присаживайтесь, присаживайтесь…

Стражи нашли два пустых стола, стоящих рядом друг с другом, и заняли их в ожидании ужина. Сев за один стол с Мольфаром, Невером, Лисом, Анчуткой и Санькой, Ростик посмотрел вокруг. Это место очень напоминало ему «Жареного петуха», но Ростик пока еще не понимал чем именно, потому что харчевня Самуила Капуши была куда чище и уютнее. Зато здесь, в отличие от «Жареного петуха», на столах была еда. Взгляд Ростика остановился на бледнолицем человеке с впалыми щеками и редкими бесцветными волосами. На тарелке у него лежал бифштекс, на вид вполне аппетитный. Но бледнолицый, отправляя очередной кусок бифштекса в рот, почему-то горестно вздыхал, а по впалым щекам в два ручья катились слезы.

— Что это с ним? — пораженно спросил Ростик вслух.

С соседнего стола к нему повернулся лощеного вида господин в галстуке и с тросточкой в руке.

— Видите ли, юноша, каждый раз, когда Акакий солит бифштекс, с солонки у него падает крышка, поэтому бифштекс непременно получается пересоленным. Иногда настолько, что без слез не съешь.

— А почему тогда не заказать что-нибудь другое вместо бифштекса? — возмутился сидящий рядом с Ростиком Санька.

Лощеный господин невыразительно пожал плечами. Он хотел было ответить, но за другим столиком тощая дама с воспаленными глазами закашлялась и схватилась за горло, будто ей было тяжело дышать. Ее сосед мгновенно подскочил, схватил со стола графин с водой и без раздумий вылил всю воду в горло даме. После чего, как ни в чем не бывало, вернулся к своей трапезе.

Ростик, Санька и Анчутка потрясенно застыли с открытыми ртами.

— А! — воскликнул жизнерадостным тоном господин с тросточкой. — Это суп-харчо. То же самое, что и с бифштексом, только вместо соли — острый перец. А что вы хотели? — Он развел руками. — Это Фаталуния. Тут на каждом шагу так. Верно я говорю, Наум? — обратился он к своему соседу.

— Угу, — промычал угрюмый с маленькими глазками у переносицы Наум, поднося ко рту ложку с овощным рагу.

Но не успел Наум закрыть рот, как что-то там внутри треснуло. Ростик вздрогнул и сочувственно скривился, а Санька не удержался и на всякий случай прикрыл рот обеими руками.

Наум тем временем выплюнул на ладонь круглую монету и сломанный почти под корень зуб.

— Какой? — с нескрываемым любопытством спросил лощеный господин.

— В этот раз коренной, — со вздохом ответил Наум.

— Та не, я не о зубе! — отмахнулся его сосед. — Лун какой?

— А-а… — понимающе протянул Наум и ответил: — Медный.

— Жаль, — вздохнул лощеный, разочарованно постучав тросточкой по деревянному полу, — жаль, что не серебряный.

В это время к стражам подошел Акакий Ляпсус и спросил, что они будут заказывать. Стражи нерешительно молчали — ни одно из тех блюд, с которыми они уже успели заочно познакомиться, почему-то не прельщало. Тогда Мольфар взял инициативу в свои руки и заказал для всех овощное рагу. Когда Акакий Ляпсус отходил от стола, Ростик точно видел, как Санька отчаянно сцепил челюсти, будто хотел этим сказать, что лучше умрет от голода, но не пожертвует ни единым зубом.

Когда господин Ляпсус принес заказ, стражи не спешили начинать ужин. Анчутка вообще смотрел на свою тарелку так, словно оттуда с минуты на минуту должен выскочить черт с рогами, родственную связь с которым он категорически не собирался признавать.

Видя нерешительные лица своих спутников, Мольфар поднял руку над столом ладонью вниз. Одновременно с тем его смарагд в медальоне неярко загорелся, разлив над столом изумрудный свет, и спустя мгновение из нескольких мисок с рагу выскочили монеты — два медных и один серебряный лун.

— Я не понял, — хмуро сдвинул брови Анчутка, когда свет смарагда потух, а Мольфар собрал монеты, зависшие в воздухе над мисками, и положил их на стол. Глум посмотрел на Лиса и с упреком спросил: — А почему это у нас с Саней в мисках медные луны, а у тебя серебряный? Ты что, какой-то особенный?

— Еще бы! — ухмыляясь, заявил Арни. — Не пристало мне, дружище, ломать зубы о медь. Только о серебро!

— Да какая разница, из-за каких монет без зубов оставаться?! — зыркнул на Анчутку Санька; он был в шоке, что именно ему попалась одна из монет. — Лучше вон Ростику с Невером завидуй — им вообще монеты не попались. Везучие…

Ростик тем временем заметил, что за соседним столом Мераби проделала то же самое, и монеты вынырнули из мисок Решки, Дрю и Фиалки. Он даже подумал, а может, Санька прав: не определяет ли таким образом Проклятый Город самых невезучих?

— Можно смело есть, — тем временем сказал Мольфар, и все накинулись на еду, поскольку сильно проголодались.

Ужин уже был почти закончен, когда к Мольфару подошел хозяин трактира.

— Прошу прощения, что прерываю вашу трапезу, однако вами интересуются.