Фатум

– «Амбер», – одновременно прочитали астрономы: Оливер спокойно, Николь недоуменно.

– Что это за система? – в замешательстве спросила девушка. – Я никогда прежде не слышала ни о ней, ни об этой планете.

– Ты и не могла слышать, – Оливер жестом предложил девушке сесть. – Эту систему обнаружил орден около семидесяти лет назад, землянам о ней ничего неизвестно. Во-первых, с вашей техникой преодолеть расстояние до этой галактики нереально. Во-вторых, оно вам и не надо, ведь ваша планета еще кое-как держится, – Саммерс задумчиво рассматривал Амбер. – Эстас же к тому времени был обречен: мы уже тогда знали, что нас ожидает в будущем, и потому хранители направили все свои силы на поиски нового места для жизни. Мы дали этой галактике название «Примула», что с ангорта переводится, как «первая»: не оригинально, зато по делу: Примула была первой обнаруженной нами галактикой. И, как ты уже заметила, она практически полностью зеркалит как нашу, так и вашу галактику: то же строение, то же число планет и так далее. Амбер, по идее, должен был стать вторым Эстасом, но, как видишь, эта планета абсолютно непригодна для жизни. Позже выяснилось, однако, что Амбер не всегда был мертв: с помощью взятых с его поверхности образцов нам удалось обнаружить следы органической жизни, практически идентичной той, что существует на обеих наших планетах. Продолжив исследования, мы сделали невероятное открытие: Амбер прошел практически тот же самый путь в своем развитии, что и Эстас с Землей, с той лишь разницей, что то состояние, в котором мы его обнаружили, было конечной точкой. И что именно к этому состоянию сейчас стремятся обе наши планеты, – Оливер внимательно наблюдал за реакцией Николь, давая ей время переварить услышанное. Та же, поняв, что заминка была вызвана ее молчанием, жестом попросила хранителя продолжать. – Землю мы обнаружили лет через десять после Амбера. Аналитики и картографы просчитали все возможные маршруты, основываясь на координатах Гелиодора и Примулы, и, следуя первому же из них, мы обнаружили Млечный Путь. Что было потом, ты представляешь, не так ли?

– Примерно, – кивнула Николь. – Но ведь это не все?

– Нет, не все, – Уолли вывел на экран еще две карты, а потом создал и проекции, наложив их друг на друга, но выделив галактики разными цветами: так, схема Примулы стала зеленой, Гелиодора – красной, Млечного Пути – синей. Николь знала, что икс пытался этим показать: все три галактики, наложенные друг на друга, слились в одну, с той лишь разницей, что цвета и размеры некоторых планет чуть-чуть не состыковывались, как и количество их спутников. Но, несмотря на это, общая картинка была очевидной – все три галактики были однотипными, точно кто-то рисовал их по трафарету. – Странно все это, не находишь? – подал голос хранитель, дав Николь возможность все, как следует, рассмотреть. – Любой взрыв подразумевает своего рода хаос, однако, то, что мы сейчас видим перед собой – это вполне себе упорядоченная система. Практически идентичные галактики с практически идентичными планетами и формами жизни на ней: думаешь, Большой Взрыв может являться причиной всему этому? Лично я сильно сомневаюсь.

Николь продолжала задумчиво рассматривать звездную карту, пытаясь отогнать навязчивую идею, что так и ломилась к ней в голову: то, что девушка видела перед собой, совсем не было похоже на последствия Большого Взрыва; то, что показывал ей Оливер, больше напоминало самый крупномасштабный эксперимент во вселенной. Но такого просто не могло быть! Это невозможно! Если хотя бы на секунду допустить мысль о том, что это правда, то… Значило ли это, что они все, все живые существа этого мира, были подопытными кроликами? Зверюшками, которых разводили в гигантском террариуме существа, облик которых Николь не могла даже представить.

– Я предупреждал, что это сложно, и что твоя картина мира неслабо пошатнется, – сочувственно напомнил хранитель, глядя на обескураженную девушку. – Но это факты, Николь; факты, которые при всем желании нельзя игнорировать.

– Должно быть другое объяснение, – медленно, чуть ли не по слогам, выдала Николь, собирая мозги в кучку.

– Может, оно и есть, – доброжелательно предположил Саммерс. – Но согласись, найти его будет очень сложно. Просто… Допустим, что под действием каких-то законов физики после Большого взрыва действительно возникла целая сеть абсолютно одинаковых галактик, хорошо? Но как ты объяснишь схожие формы жизни, зародившиеся на планетах? Как ты объяснишь явное сходство языков, на которых мы разговариваем? Наше внешнее сходство? Одно дело, когда жизнь распространяется на разные материки в пределах одной планеты; одно дело, когда генетический код каким-то невероятным образом преодолевает километры океана и смешивается с другими… Но скажи мне, Николь, как объяснить то, что на трех планетах, разделенных тысячами парсеков, могла зародиться и развиться, пусть и разными темпами, практически идентичная форма жизни – Homo Sapiens?

– Я не знаю, – Никки закрыла глаза и уронила лицо в ладони.

– Вот и я не знаю, – Саммерс мягко потрепал девушку по плечу и отключил проекцию. – Но мой тебе совет, Николь: не зацикливайся на этом. Я знаю, звучит абсурдно, но все же: подобные вещи у вас называют трансцендентными, если не ошибаюсь. Они запредельны, недоступным для понимания, а потому не стоит насиловать свой мозг переживаниями о них.

– Есть еще одна галактика, верно? – подала голос девушка, подняв на Оливера глаза. – Малик… его командировки как-то связаны с этим?

– Терциус – кивнул Саммерс, оценив сообразительность Николь. – Когда мы обнаружили Землю, мы сосредоточились на том, чтобы найти способ переселиться на нее: штука была в том, что серые не выдерживали на вашей планете и пары недель; что касается хранителей, то здесь и вовсе была лотерея: кто-то не испытывал никаких недомоганий; кто-то же мог валяться с лихорадкой неделями. Были и случаи с летальным исходом. После многочисленных дебатов и споров, наше правительство приняло решение бросить все силы на поиски решения проблемы, отложив первый протокол: поиски других галактик перестали быть приоритетной задачей. А зря, потому что, как теперь выяснилось, наше спасение было у нас под носом, – Уолли вновь склонился над монитором и, с немого позволения Николь, вывел проекцию четвертой галактики. – Это, как я уже сказал, Терциус…

– Дай угадаю, «третья» с ангорта? – хмыкнула девушка.

– Совершенно верно, – улыбнулся икс. – Как видишь, строение этой галактики практически ничем не отличается от…

– Здесь десять планет, – нахмурилась девушка, поднимаясь со стула.

– Еще один балл за наблюдательность, – Саммерс прошел чуть вперед и встал рядом с пятой планетой. – Во всех предыдущих галактиках в этом месте, – Оливер указал на одну из планет, – расположен пояс астероидов. В Млечном Пути, к примеру, он расположен между Марсом и Юпитером. Какое-то время среди землян была популярна гипотеза о существовании некой планеты Фаэтон, которая якобы была разрушена вследствие какой-то катастрофы. Эта гипотеза не выдержала критики и была опровергнута: во-первых, трудно было представить силу, способную уничтожить целую планету, раздробив ее на камушки, но, при этом, не задев соседние. Во-вторых, гравитация Юпитера не позволила бы сформироваться другой планете на таком расстоянии.

– Знаешь, вот в такие моменты мне кажется, что из нас двоих землянин – ты, – усмехнулась Николь, рассматривая мистическую пятую планету. – Я не знала и половины из того, что ты сейчас рассказываешь. А ведь речь идет о моей родной галактике.

– Не забивай голову: добывать информацию – моя специализация. Особенно теперь, когда заняться тут особо нечем, – Саммерс вернулся к карте. – Так вот здесь, в Терциусе, расстояние между четвертой и шестой планетой гораздо больше, чем между Марсом и Юпитером, и, как видишь, перед нами появилась новая планета. И именно это отличие лично меня очень обнадеживает: первые три галактики, имеющие в своем составе девять планет, явно идут по одному и тому же пути. Однако Терциус – нечто иное. Это напоминает..

– Удачный эксперимент, – вклинилась девушка, хмуро рассматривая галактику. – Или, по крайней мере, менее неудачный, чем мы.

– Или еще более неудачный, – нехотя признал Оливер. – Но факт остается фактом: эта галактика, определенно, другая, и Крис вот уже который год пытается выяснить, лучше она или хуже. Возможно ли обжить ее, если можно так выразиться, или следует искать другую.

– Другую?

– Наши картографы проложили восемь маршрутов, которые, предположительно, могут вывести нас к другой галактике. Пока что мы исследовали только три – и все они привели к цели.

– Как давно вы обнаружили Терциус?

– Чуть больше четырех лет назад. Как только Крис более-менее окреп, он возродил загубленный сенатом проект и начал прокладывать путь по следующему маршруту. На это ушло немало времени, потому что он намеревался сохранить этот план в тайне: то, о чем я тебе сейчас рассказываю, знают единицы.

– Но почему? Разве не все из вас заинтересованы в выживании?

– В том-то и загвоздка: в собственном выживании заинтересованы все, а вот в выживании других – единицы, – Саммерс взъерошил волосы и отхлебнул из своей исполинской кружки. Николь уже давно заприметила эту посудину: эта чашка больше напоминала маленькую кастрюльку. Оставалось только догадываться, как в субтильного икса влезали такие объемы пищи. – Не забывай, что большая часть выживших хранителей – заключенные. И, скажу тебе, чтобы попасть в Нокс, нужно очень и очень постараться. Простых хулиганов в такие места не сажают.

– То есть, вы с Маликом работаете в одиночку?

– Почти, – хранитель снова колебался, прежде чем сказать что-то, но потом, видимо, избрал путь доверия. – У нас сохранились кое-какие связи с выжившими, теми, кто сейчас на станциях. Конечно, приходится быть крайне осторожными: пока нас считают мертвыми, наши руки развязаны, однако, без помощи союзников, не думаю, что нам бы удалось встать на ноги после катастрофы. Так что нам приходится, время от времени, выходить с ними на связь, чтобы…