Фаворит

— Так что у нас еще? — спросила Екатерина Безбородко.

— Густав просит сменить в Стокгольме посла нашего.

— Выписывайте грамоты для Андрея Разумовского.

— А что делать с Шагин-Гиреем?

— Пусть пока посидит в Калуге на хлебах наших… Скажи, а сколько ныне талеров собрано в казне прусской?

— По слухам, семьдесят миллионов.

— Накопил-таки, скряга старый! А сколько войска?

— Двести тыщ штыков выставят в поле сразу…

В животе императрицы раздалось долгое бурчание.

— С такой армией, — сказала она, — можно перекокать все горшки в Европе… Думаю, наследник «Ирода» кубышку-то его быстренько растрясет! Когда человек до седых волос ожидает власти, он приходит к ней обязательно идиотом, очень много о себе воображающим… Я боюсь, — призналась Екатерина, — что этот пентюх вообразит себя великим, как и его дядя! Кстати, — спросила она, — а где ныне король польский?

— С пани Грабовской гостит в Несвиже.

— Охота ему на старости лет по болотам мотаться…

Пришло письмо от Потемкина: в эту весну край обезопасен от поветрий и лихорадок медицинским надзором; недавно между Ялтой и Балаклавой было землетрясение, погибли многие сады и посевы, а татары разбежались. Екатерина сказала:

— Враги светлейшего говорят, что там голая пустыня, а все наши денежки он на забавы ухнул. Надо ехать, чтобы спасти престиж друга моего… Составь хороший «брульон» — велела она, — в котором ты от имени моего зови императора Иосифа, чтобы сопровождал меня до краев таврических.

— Хорошо бы звать и короля польского!

— С ним погоди… Так ли он нужен нам?

— Ваше величество, — ответил Безбородко, — но совместное путешествие в Тавриду только с императором Иосифом II может вызвать бурный гнев в Серале турецком…

— Согласна! Но император Иосиф, боясь моих политических чар, тужится ныне, тайком от нас, вернуть себе доверие кабинета прусского. В этом случае есть один способ — схватить его за фалды и тащить на ту дорогу, которую мы избрали… Занимайся своим делом. Я буду у себя в библиотеке.

В библиотеке ее ожидала молодая принцесса Зельмира, имевшая несчастье быть женою принца Вюртембергского. Екатерина поначалу выразила ей свое женское сочувствие:

— Признаться, я не люблю семейных сцен, в которых трудно найти виноватых, но ваши синяки слишком красноречивы. Однако ваш муж и брат моей невестки утверждает, что он вас больше не бьет.

— Это верно, что после сцены в Выборге он меня пальцем не тронул. Теперь меня сечет плетью его адъютант — майор Ганс Герздорф, а мой муж при этом только присутствует.

— Очень мило со стороны поклонника Руссо! Впрочем, я вас утешу: майор Герздорф уже посажен мною в Шлиссельбургскую крепость как шпион прусского короля… Отвечайте без промедления: что вам известно о сношениях прусского посла Келлера, заменившего Герца, с моим сыном и вашей снохою?

Принцесса Зельмира испугалась:

— Я боюсь мести мужа.

— Он будет выслан мною как шпион шведского короля. Говорите же, каким образом он с ними сошелся?

— Через масонские ложи ордена Розенкрейцеров, во главе которых — герцог Зюдерманландский, брат короля шведского.

— И командующий шведским флотом?

— Да. Теперь я вспоминаю обед в Павловске…

— Кто присутствовал? — сразу напряглась Екатерина.

— Мой муж, я, прусский посол, моя сноха и ваш сын…

— Какие разговоры велись в этой банде?

— Сначала обсуждали дела масонские, затем ваш сын Павел выражал самые горячие чувства верности прусскому дому. Он сказал Келлеру, что Потемкин готовит три армии и два флота. Две армии и флот Черноморский — против Турции, а одну армию и флот Балтийский — против Швеции и… Пруссии.

Екатерина не показала виду, что поражена точностью этой информации, и спросила даже небрежно, вскользь.

— Как воспринял эту новость прусский посол?

— Келлер сказал: России не удастся вести только одну войну.

— А сколько же?

— Сразу три: с Турцией, со Швецией и…

— С кем еще? Вы не бойтесь — договаривайте.

— И еще с Польшею.

— Благодарю вас… Вы останетесь у меня и можете занять комнаты в Эрмитаже, а потом я укрою вас от мести родственников в таком месте, где вы сможете безмятежно наслаждаться счастьем молодости. Но пока вы проживаете в моем Эрмитаже, я прошу вас вспомнить все, что слышали и что видели…

Екатерина вернулась в кабинет — к Безбородко:

— Очень тяжелый багаж тащит Россия на своей шее.

— Вы расстроены? Что-нибудь узнали?

— Ничего нового. Но следует перехватить на границе всех курьеров, бдительно следить за делами в Варшаве, тщательно перлюстрировать всю берлинскую почту…

Безбородко потратил ночь на расшифровку темных выражений в письмах цесаревича Павла к принцу Фридриху-Вильгельму.

— Мне стало ясно: maitre Grtcn — это ваш сын, под словом «Палац» скрывается вопрос о захвате Данцига пруссаками. Тут очень много масонских выражений, и не все мне понятно.

— Моего сына так и тянет в ложи герцога Зюдерманландского… Это проклятое масонство есть сущая язва рода человеческого!

Безбородко доложил: из Калуги перехвачена секретная переписка бывшего хана Шагин-Гирея, который сносился с турками в Анапе и ногайскими мурзами в Тамани.

— А зачем нам иметь при себе лишнюю хворобу? — вдруг сказала Екатерина. — Если его поганой светлости прискучило жить на моем иждивении, так пускай переберется на хлеба Турции…

Безбородко между делом сообщил ей, что князь Потемкин все-таки покупает украинские поместья князей Любомирских.

— Странные дела! — удивилась Екатерина. — Я, императрица, не могу достать двух миллионов. А мой верноподданный вынимает их из кармана… Может, и правы люди? Я привезу Иосифа в Тавриду, и мы оба, как два последних дурака, будем рассматривать из окошек кареты безжизненную пустыню. Возможно ли такое?

Решительно она миновала комнаты канцелярии, вернулась в своих покои, давно желая поговорить с фаворитом Ермоловым.

— Видит Бог, — сказала она, — как мирно и спокойно продлевалось наше содружество. Но вы должны понять меня! Я женщина не первой свежести, а вы еще молоды и преисполнены сил. Я очень устала. Давайте мирно и тихо расстанемся, чтоб остаться добрыми друзьями. Чтобы вам не было без меня скучно, я предлагаю вам деньги для увлекательного путешествия по Европе.