Фаворитки

— Хотели бы вы приехать и остаться в Англии на какое-то время?

— О, да, ваше величество.

— Пожить, скажем, при дворе, где я мог бы показать вам, как живут в Англии? Она засмеялась совсем по-детски.

— Это доставило бы мне величайшее удовольствие!

— Увы, сестра говорит, что она несет за вас ответственность перед вашими родителями и обязана привезти вас обратно. — Он положил ей руки на плечи и притянул ее к себе. — И это, — сказал он, — приводит меня в отчаяние.

— Благодарю, ваше величество.

— Не благодарите меня. Благодарите добрых фей, которые подарили вам эти прекрасные вьющиеся волосы. — Он ласково погладил ее волосы. — Эту нежную кожу… — Он дотронулся до ее щек, до шеи.

Она ждала, затаив дыхание. Вдруг он изящно наклонился и поцеловал ее в губы. В комнате позади них послышался какой-то шорох.

Он проговорил:

— Может быть, мы еще встретимся.

— Не знаю, ваше величество.

— Скажите мне, как вас зовут, прежде чем мы расстанемся.

— Луиза.

— Луиза… Очаровательное имя. Кто ваши родители?

— Я — Луиза Рене де Пенанкуэт де Керуаль.

— Итак, прощайте, милая мадемуазель де Керуаль; я буду молиться, чтобы мы поскорее встретились снова.

Глава 4

Когда Луиза де Керуаль приехала в Англию с сестрой Карла, герцогиней Генриеттой Орлеанской, ей было уже двадцать лет. Но она выглядела много моложе — этому способствовало не только ее круглое детское личико, но и ее манеры. Ее внешний вид и манеры не отражали подлинной сути Луизы, которая была крайне расчетливой и практичной.

Будучи дочерью Гийома де Пенанкуэта, господина де Керуаля, благородного дворянина, она не могла надеяться на блестящее замужество, так как семья ее обеднела и не могла дать ей соответствующее приданое. Луиза, никогда ни на миг не забывая о своем происхождении, не уставала напоминать тем, кто мог бы забыть о нем, что она по матери состоит в родстве со знаменитыми де Рец. Положение ее было воистину незавидным. — так горда, но так бедна! Луиза была старше своей сестры Генриетты на несколько лет, поэтому проблема замужества уже требовала решения. У нее был один брат, Себастьян, служивший в королевских войсках за границей.

Мужчины могут отличиться по службе у своих королей, размышляла Луиза; для женщин открыт лишь один путь — замужество. Примерно так думала она.

Она оставалась в монастыре, где получила образование, так долго, что уже начинала думать, что ей никогда оттуда не выйти. Она видела себя в своем воображении постаревшей, перешагнувшей брачный возраст, даже — принимающей монашество. Ибо что еще, кроме пострига, остается благородным женщинам, не имеющим возможности выйти замуж за равных им по общественному положению мужчин?

И вдруг ей ведено было вернуться в дом родителей в Бретани.

Ей никогда не забыть тот день, когда она вернулась в большую усадьбу, где жила вся ее семья, так как никто из них не мог себе позволить поехать к королевскому двору. Ей не терпелось узнать, не отличился ли Себастьян, не наградил ли его король, а в связи с этим не изменилось ли и положение родителей. А может быть, случилось чудо, и богатый и родовитый человек, желая жениться, попросил руки их старшей дочери?..

Все было не то, что она думала, но то, что было, все-таки касалось ее непосредственно.

Родители встретили ее торжественно. Отец ее никогда не забывал, что он — господин де Керуаль, и этикет в их доме соблюдался так же строго, как в Версале. Она сделала реверансы им обоим и удостоилась объятий каждого из них. Отец взмахом руки отпустил слуг и, повернувшись к ней и улыбаясь, сказал:

— Дочь моя, при королевском дворе для вас нашлось место.

— При дворе! — воскликнула она, от возбуждения забыв, что ей не следует столь откровенно выражать свое удивление, но должно принимать все сказанное подобающе чинно.

— Дорогое дитя, — сказала мать, — герцогиня Орлеанская принимает вас в свою свиту.

— И… — Луиза перевела взгляд с матери на отца, — это возможно?

— Ну, конечно, возможно, — ответил отец. — Как вы думаете, зачем бы мы посылали за вами, если бы это было не так?

— Я… я просто подумала, что это может потребовать слишком больших расходов.

— Но это такая великолепная возможность, которую нам нельзя упускать. Я продам часть земли — и вы сможете поехать ко двору.

— И мы надеемся, что вы будете достойны этой жертвы, — тихо сказала мать.

— Я постараюсь, — ответила Луиза. — Я буду очень стараться.

— Состоя на службе у мадам, вы будете встречать самых высокопоставленных вельмож страны. Его величество собственной персоной часто бывает в доме мадам. Они большие друзья. Я надеюсь, вы заслужите благосклонность короля, дочь. Положение семьи может значительно улучшиться, если он найдет, что один из ее членов достоин его расположения.

— Понимаю, отец.

После этого они позволили ей уйти, сказав, что она утомлена путешествием. Она направилась к себе в комнату, мать последовала за ней. Она уложила ее в постель и велела принести ей поесть.

Пока она ела, мать серьезно смотрела на нее. Она гладила ее прекрасные вьющиеся каштановые волосы.

— Такие красивые волосы, — говорила мать. — А вы хорошенькая, моя дорогая Луиза. Очень хорошенькая. Вы не похожи на придворных дам, я знаю это, но иногда это хорошо — отличаться от других.

После ухода матери Луиза лежала, неподвижно глядя на полог своей кровати.

Она должна ехать ко двору, она должна постараться понравиться королю! Было что-то такое, о чем родители пытались сказать ей, но не сказали. О чем?

Вскоре она это поняла.

Они постоянно говорили о короле. Самый красивый мужчина во всей Франции, говорили они; как приятно, что на троне молодой король — король, который выглядит так, как и должен выглядеть именно король. Они вспоминали, сколь великолепен был он во время коронации; это было превосходное зрелище — король в нарядной пурпурной бархатной мантии, вышитой золотыми лилиями французского королевского дома, и с великолепным венцом Карла Великого на гордо посаженной голове!.. Все, кому довелось быть при этом в знаменитом Реймсском соборе, говорили, что видели больше, чем короля, — это был сошедший к ним бог. Он был бело-розовый и золотистый, их король; и свойства его характера соответствовали его лицу — он был милостивым и приятным. Ему с удовольствием служили все — и мужчины, и женщины.