Фаза боя

Лену я застаю перед зеркалом. Она пытается застегнуть на спине молнию светло-голубого платья из лёгкой ткани. Плечи полностью открыты, спина наполовину голая. Лиф обтягивает грудь, а от широкого пояса платье до колен расходится широким конусом. На ногах ослепительно-белые чулки и сверкающие серебром туфельки на немыслимой шпильке и с широким, почти в три пальца, ремешком на лодыжке.

— А! Явился, наконец! Помоги молнию застегнуть.

— У тебя всё время одна и та же проблема, — ворчу я, застёгивая молнию.

— Никуда не денешься, — огрызается Лена, — если сделать чуть шире, лиф не будет держаться и сползёт вниз. Такой фасон.

— Сотворила бы что-нибудь попроще. Не обязательно же такое…

— И такого мужлана я терплю рядом с собой уже который год! Подай перчатки.

Я протягиваю подруге длинные белые перчатки из тончайшей душистой кожи и невинно замечаю:

— По такой погоде чулки мне кажутся излишними.

— Я тоже так сначала подумала, — отвечает Лена, расправляя перчатки у локтей, — но потом решила, что эти туфли на босой ноге смотреться не будут.

— И туфли можно было…

Нашу перепалку прерывает появление женщины, которая приглашает нас на встречу с Учителем. Она выводит нас во внутренний двор здания, где в саду стоит павильон, увитый виноградом. Там возле стола, уставленного блюдами с фруктами и кувшинами с вином, уже сидят Пётр, Анатолий и Наташа. Наташа, на первый взгляд, оделась гораздо скромнее Лены. На ней простенький сарафанчик из полупрозрачной голубой ткани. Но на ножках у неё ярко-красные босоножки на шпильке и с длиннющими ремешками. Эти ремешки оплетают всю ногу не до колена, как обычно носит Лена, а до середины бедра. Дорвались женщины!

Одна из женщин наливает нам в бокалы вино. Мы не спрашиваем, где же Учитель. Раз уж нас привели сюда, то и он придёт.

На дорожке слышатся быстрые шаги, и в павильон входит смуглый черноволосый мужчина лет сорока с небольшим. Одет он без особых затей, в светло-зеленую рубаху и такие же брюки. Только на плечах у него короткая бирюзовая мантия, скреплённая на груди серебряным знаком, напоминающим мальтийский крест.

Самое большое впечатление производят его глаза. Они живые и проницательные. Настолько проницательные, что когда он задерживает на мне взгляд, у меня создаётся впечатление, что он читает меня, как книгу. Возможно, он вычитывает там такие строки, каких я и сам никогда не читал.

Доброжелательно улыбнувшись, он присаживается за стол, наливает себе вина и произносит тост:

— За счастливое завершение вашего тяжелого пути!

Я чуть не захлёбываюсь вином. Что это он имеет в виду? Еще один отец Таканда, который намерен оставить нас у себя на службе? А Учитель берёт с блюда две тяжелые кисти крупного розового винограда и галантно протягивает их нашим женщинам. После этого он наконец представляется:

— Меня зовут Аг Асфер. Для краткости можно просто Аг.

— Андрей Коршунов, — представляюсь я.

— Не стоит представляться, — останавливает нас Учитель.

— Я знаю, кто вы, как вас зовут, откуда вы пришли и куда идёте.

Я смотрю на этого Ага Асфера и никак не могу вспомнить, где я с ним встречался. Но определённо где-то я с ним встречался. Смотрю на Лену. Она тоже изучает Ага внимательным взглядом, тоже вспоминает и временами встряхивает головой, словно отгоняя какое-то наваждение.

— Извините, Аг, — говорю я, — вы предложили выпить за счастливое завершение нашего пути. Поясните, что вы имели в виду?

— То, что ваши злоключения благополучно завершились. Здесь вы в полной безопасности.

— Но мы не сюда стремились. Нам надо попасть совсем в другое место, и, следовательно, нам надо идти дальше.

— Не надо больше никуда идти. Но всему своё время. Вам придётся пожить здесь несколько дней. Может быть, неделю. Расслабьтесь, отдыхайте. Мне кажется, это вам не помешает. У вас наверняка появились вопросы: кто я такой, куда вы вообще попали? Спрашивайте.

Лена вдруг встаёт, не отрывая пристального взгляда от Ага. Она сейчас похожа на пантеру, готовую броситься на добычу. Её рука тянется к поясу, где обычно висит оружие. Но там сейчас пусто.

— Святой Мог! Время побери! — цедит она сквозь зубы. Аг улыбается. А я тоже встаю, и рука механически тянется к поясу, где ничего нет. Попались! Столько Фаз прошли, столько ловушек миновали благополучно. И на тебе, попались на приманку миролюбия и дружелюбия. Хроноагенты хреновы! Эти «прорабы» — не слабые психологи. Подсунули нам свою игрушку с разноцветными полями, довели нас до крайнего градуса, а потом отпустили. А мы и вляпались, как мухи в сироп. «Расслабьтесь, отдыхайте»! Мы и расслабились. Теперь-то наш тяжелый путь точно завершился. И вполне счастливо. Только вот смотря для кого.

Теперь и я вспомнил, где его видел. Это тот самый святой Мог, который являлся нам с Леной в Красной Башне. И тот самый высокомерный фараон, что посетил нас в Фазе-тюрьме Старого Волка. Они поняли, что силой нас не взять, и взяли нас слабостью.

Я оглядываюсь по сторонам. Вроде бы никого не видно, но это ничего не значит. При таких мощных парапсихологических возможностях много и не надо. Этот Аг уделает нас всех оптом. Может быть, с Леной ему придётся повозиться. А мы для него — котята.

Реакция «прораба перестройки» поражает нас своей неожиданностью. Он откидывается в кресле, широко улыбается и кивает. Потом протягивает руку к кувшину и наливает три бокала вина: мне, Лене и себе.

— А я гадал, кто первым меня узнает? И угадал. Елена признала меня первая. Ну, нагила Яла и доблестный сэр Хэнк, выпьем с вами еще раз. Что вы так на меня смотрите? Как я тогда сказал: «Моей святости от этого не убудет»? Ха-ха-ха! Да, я и есть святой Мог. Вы тогда прекрасно справились с трудным и очень опасным делом. Хотя я тогда подстраховался и, приняв обличье своего давнего агента в том мире, ведуна Локка, прибыл на постоялый двор у Синего Леса. Кстати, Андрей, а где сейчас Горшайнергол? Неужели всё еще у рыцаря Хэнка?

— Нет, — отвечаю я нехотя. — Горшайнергол теперь у нас.

— Что ж, выпьем за то, что всё тогда так удачно завершилось… Не понял! Вы отказываетесь?

— Извините, Аг Асфер, но прежде мы хотели бы кое в чем разобраться.

— Спрашивайте.

— Откуда вы прилетели? Вы ведь не житель Земли.

— Совершенно верно. А откуда я прилетел? Хм! Вряд ли вам что-то скажет название моей родной планеты. Скажу одно: моя планетная система входит в состав Центральногалактической Федерации.