Фаза боя

— Держите их на расстоянии, не давайте подходить близко. А то они вас гранатами закидают. И сами на площадь больше не выходите. Хватит и тех, что мы уже потеряли. Мы пойдём на узел связи. Узнаем, как дела в других местах, и вызовем подкрепление.

На узле связи нам предстаёт впечатляющее зрелище. Дауны, сидя в креслах и отставив в сторону винтовки, потягивают из банок пиво. А перед пультом в луже крови валяется тело Герберта Тила, проколотое в нескольких местах штыками.

— За что вы его так?!

— Он пытался с кем-то связаться, и мы приняли меры, — спокойно отвечает один из даунов.

— И правильно сделали. Он нам больше не нужен. Уберите тело и засыпьте лужу песком. Ящик с песком стоит в коридоре, у пожарного щита. После этого спускайтесь вниз. Воюйте вместе со всеми, а мы здесь поработаем.

Анатолий быстро разбирается в технике, и мы связываемся с Джорджем, Петром и Дмитрием. Везде идёт бой. Полиция и национальная гвардия пытаются отбить захваченные даунами объекты. Особенно тяжелое положение на энергоцентре. Пётр потерял там около трети своих людей. Подкрепления прислать нам никто не может. Устраиваю короткое совещание с Джорджем по поводу привлечения на объекты безоружных даунов из второго эшелона. Джордж мрачнеет.

— Я уже посылал к ним людей, милорд. Вернулся только один. Он сказал, что управлять этой толпой уже невозможно. Я, может быть, и справился бы, но мне нельзя отсюда уходить.

Анатолий находит пульт управления обзорными камерами наблюдения, установленными на улицах и площадях. Перед нами предстаёт жуткая картина.

Грузовые лифты выбрасывают на ярусы всё новые и новые толпы вооруженных чем попало и совсем безоружных даунов. Они растекаются по улицам, бульварам и площадям. Мы видим разгромленные магазины, рестораны и жилые дома. Всюду пожары. На улицах полно трупов. Это тела и даунов, и горожан. Местами горожане оказывают сопротивление. Кое-где в бой вступают наряды полиции, подразделения национальной гвардии и группы «волков» разной расцветки. Иногда сопротивление оказывают молодёжные шайки. Но превосходство в вооружении не даёт преимущества. Дауны просто давят противника своей численностью. Они прут напролом, опьянённые вином, кровью, яростью и жаждой насилия. Там, где они проходят, остаётся пустыня. Если, конечно, можно применить это слово к городу. Вспоминаются строчки Высоцкого: «А перед нами всё цветёт, за нами всё горит!»

Горожане, успевшие выскочить из своих домов, в панике бегут сломя голову, пока не наталкиваются на другую толпу даунов. А те бьют всех без разбора. Только малая часть горожан, пользуясь хорошим знанием города и сохраняя самообладание, умудряется добраться до президентского дворца. Дворец окружен тройным кольцом гвардейцев. Во многих местах установлены пулемёты. Гвардейцы ждут зверя, вырвавшегося из бездны. Я прикидываю, что они могут продержаться здесь час или два, не больше. Просто патронов не хватит. Озверевшие дауны завалят их своими телами. И вал этот, быстро двигаясь, достигнет дворца и попросту задавит его защитников.

Еще раз возвращаемся к картине погрома, творимого даунами. Действительно, зверь, вырвавшийся из бездны. Каждый из них по отдельности уже невменяем. Вместе же они — неуправляемая толпа, которую держит вместе только жажда крови, разрушения и мести и инстинктивное сознание того, что всё это творить они могут только сообща.

Как же их убедить, что они должны идти на помощь своим товарищам и брать в руки оружие? Я бы за это не взялся. Меня они разорвут так же, как и всех горожан, попадающихся им на дороге. Надо послать к ним кого-то своего. Но кого? Кого-нибудь, известного им и пользующегося авторитетом. Джордж ведёт бой, обороняется в банке, и заменить его там некому. Иеремию? Тот, вместо того, чтобы организовать их, сам к ним присоединится. Соломон! Этот должен справиться.

Но сначала устроим спектакль. Анатолий готовит соединение каналов связи, а я спускаюсь в зал, где под охраной сидит персонал телецентра. Никто из них уже не пытается храбриться. Они прислушиваются к шуму боя и с ужасом поглядывают на даунов, которые их охраняют. В стороне лежат четыре исколотых штыками тела. Ясно. Здесь тоже «принимали меры».

— Господа! Кто из вас поможет мне организовать трансляцию по городской сети одного политического диспута?

После непродолжительного молчания поднимаются двое. Им всё равно, что делать, лишь бы не оставаться в компании с этими решительными и скорыми на руку даунами. Но тем не менее одного из даунов я беру с собой. Когда операторы подготавливают трансляцию, я говорю:

— Включите передачу по моему сигналу из узла связи. А ты, — обращаюсь я к дауну, — следи, чтобы они не выключали. Если попытаются, прими меры.

Снова отправляюсь в узел связи. У Анатолия всё готово. Он уже соединился с резиденцией действующего президента Джеймса Келли и предупредил его о предстоящем разговоре с претендентом. Пора соединяться с Мирбахом. Но мы не успеваем это сделать. Мой телебраслет оживает и наигрывает.

— Что случилось, Ленок?

— Андрей! Мирбах с офицером Корпуса что-то оживлённо обсуждают над картами ярусов города и черкают на них.

— Я это предвидел, Лена. Как только узнал о существовании Корпуса. Спасибо за предупреждение.

— Как у вас?

— Жарко. Но скоро будет весело. Включай телевизор. Зрелище будет незабываемое и весьма поучительное. Конец связи.

Соединяемся с Мирбахом. Кандидат на президентский пост озабочен. Он с удивлением смотрит на Анатолия. Явно не надеялся, что тот сумеет пройти к нам, и считал его уже покойником. Справившись с удивлением, он спрашивает:

— Какая у вас обстановка?

— По последним сведениям, все пункты мы удерживаем в своих руках. Хотя везде идут бои. Полиция и гвардия атакуют нас повсюду.

— Сутки продержитесь?

— А надо ли нам держаться сутки?

— Не понял.

— Сейчас поймёшь. Смотри.

Я транслирую ему несколько уличных сцен. Мирбах смотрит на то, что оставляют после себя дауны, и бледнеет. При виде озверевших толп к его бледности начинает прибавляться синева. Я даю наудачу несколько картинок фронта наступающих даунов. Одна из них показывает, как дауны захватывают «женский дом». Несчастных женщин насилуют повсюду. Возле каждой из них наготове стоят по шесть-семь даунов и ждут своей очереди. В другом месте дауны настигли группу людей, пытавшихся прорваться к президентскому дворцу. Кто-то из них пытается сопротивляться, но это только разъяряет даунов. Настигнутых буквально разрывают на куски. А здесь группа «охотников» заняла оборону на втором этаже жилого дома. Трещат автоматы, но потери даунов не останавливают. Они прорываются к первому этажу и поджигают дом. И везде пожары, везде тела убитых.

Мирбах отворачивается в сторону и что-то делает. А! Виски наливает. Когда он пьёт, стакан прыгает в его руке. Интересно, сколько он сейчас зубов себе выбьет? Я продолжаю демонстрировать картинки с улиц города. Пусть полюбуется на дело рук своих.

— Что ты натворил, Андрей? Черт возьми!

— Кто-то что-то сказал? Или мне это только послышалось? Ты, Пол, сказал, по-моему: «Ты натворил»? Так ли я тебя понял? А чей это был замысел? Или ты думал, что наверх выйдут только те дауны, для которых хватит винтовок, а остальные останутся сидеть в подземелье? Изначально неверная посылка.

Я переключаю изображение на площадь возле грузовых подъёмников. Створки дверей постоянно распахиваются и выплёвывают всё новые и новые толпы даунов. Интересно, а сколько их там всего? Наверное, Мирбах и сам этого не знает.

— Я вот всё думаю, Пол. А как вы будете загонять их назад? Сами они не уйдут, что бы вы им ни пообещали. Им здесь слишком понравилось.

Мирбах несколько раз открывает и закрывает рот, не в состоянии вымолвить ни слова. Он сейчас очень похож на рыбу, только что вынутую из воды- Проглотив еще полстакана виски, он, наконец, вновь обретает дар речи. Лучше бы не обретал.