Пусть громопоющий птах, Сын Аравии песков, Как герольд, пробудит скорбь В чистых, преданных сердцах.  Ты же, что в глухую ночь Демонов зовёшь, визжа, Что сулит предсмертный жар, — Прочь от них, немедля прочь.  Хищных крыл, что клюв багрят Кровью, — здесь ни одного. Лишь Орёл, пернатый вождь, Зван на траурный обряд.  Реквиема скорбный глас В белых ризах пропоёт Лебедь, наш священник — тот, Что кончины чует час.  Ворон, что живёт до ста — Тот, чьего дыханья смрад Красит чёрным воронят, — Тоже плакальщиком стань.

Антифон:

Погибла Страсть, Верности отныне нет. Феникс с Голубем в огне Обоюдного костра.  Такова Любовь была, Что чужды границы им. Двое сделались одним, Упраздняя смысл числа.  Слит раздельный стук сердец. Между Голубем зазор И меж Ней — не сыщет взор. Это — чудо из чудес.  Столь Любовь была сильна, Что сквозь пламя Голубь зрел, Как в глазах Её горел. Он был Ею, Им — Она. Здравый Смысл смущён: пред ним Нарушенье естества. Не одно, но и не два Скрыты именем двойным. Потрясённый Разум зрит: Те, кто есть, — совсем не те, Кем казались. В простоте Был сложнейший мир сокрыт. Он вскричал: «Двоим в одно Не срастись — их выдаст след». Там, где Разум слаб и слеп, Властвовать Любви дано. Разум, как на сцене хор, Тем, кто ярче всех светил Дух с Любовью совместил, — Спел надгробный плач глухой.

Плач

Истина, Краса и Честь, Совершенства, что не счесть, Пеплом обернулись здесь.  Феникс стала смерть гнездом. Голубя высокий дом Ныне в вечности найдём.  Был бездетен их союз, Но не слабость в том, а вкус — Непорочность брачных уз.  Истина теперь — обман; Красота — лишь слой румян. Здесь их прах земле предан.  К урне, где они вдвоём, Сердцем верные, придём И, молясь, о них вздохнём. Потрясающий Копьём (перевод В. Куллэ)