Ферзи

В ответ господин Майтозин лишь презрительно хмыкнул, впервые с момента собственно провала позволив себе проявить активность. Возможно, сообразив, что не один после этого Совета уйдёт в отставку, он настолько расхрабрился, может, просто склад характера не позволял долго оставаться побеждённым. Только на вошедшего в ораторский транс Атона Сигурдовича его вид впечатления не произвёл.

– В Вашем насквозь империалистическом мозгу всё зло от иностранцев, - кричал Старший Мастер-Накопитель.
– Лучше бы местными теневыми лордами занялись! Вон Тавелина Руевна у Лорда убийц в любовницах числилась!

– А ничего, что он мой второй муж?
– поинтересовалась роковая чародейка, непринуждённо стряхивая пепел на новенькие серые брюки излишне говорливому соседу.

Замечание госпожи Ломаховой благополучно было проигнорировано как самим господином Гикайло, так и его невольными слушателями, никогда особенно бесцеремонного иллюзора не терпевшими.

– А с чьего, вы думаете, позволения Снетке Шпаку удалось из тюрьмы смыться?
– провокационно сощурился Атон Сигурдович.
– Это ж всё наш уважаемый Тиакин Сивальевич кислоту его подельникам слил. И не просто так кислоту, а особый состав, что ещё три месяца в столичной канализации находили. Литра три, небось, было, а ведь он по серебрушке за унцию!

– А-а ты мои деньги не считай!
– отчаянно заикаясь и дрожа всем телом, вскрикнул Старший Мастер-Алхимик, разрываясь между желанием грохнуть кулаком об стол и позорно под него сползти, спасаясь от пронзительного взгляда княжеского представителя.
– К-кому хочу т-тому и продаю...

– Вот! Во-о-от, корень всех бед в нашем замке!
– Старший Мастер-Накопитель потряс в воздухе кожаной папкой.
– Вы пиратам редкие составы продаёте, Равелий Дилеонович - последствия неудачных экспериментов. Кстати, мерзопакостнее тварей в глаза не видел. А всё почему? Да потому, что нашей дорогой державе их вообще даром отдавать придётся! Это же натуральный грабёж!

Глава Совета устало прикрыл глаза ладонью и начал про себя считать до десяти, пытаясь хоть как-то успокоиться: огреть кого-нибудь стулом страсть как хотелось. После глянул на ошалевшие от зелья лица советников и решил посчитать до пятидесяти, на всякий случай, а, может, и до семидесяти пяти, если Кущин не перестанет тереть манжетой дёргающиеся щёки.

– Араон, мальчик мой, - господин Ориджаев снисходительно обратился к молодому чародею, первым за последнее время вспомнив о присутствии в Зале самого Главы, - изволь унять этого дурогона! От него уже голова трещит.

Важич невольно нахмурился: молодому Главе совершенно не понравился ни тон, ни смысл сказанного. Отцовский приятель, вальяжно и расслабленно восседал в своём кресле, с толикой царственного безразличия взирая на царящий вокруг беспредел, здорово отдающий трагикомедией с элементами лёгкого фарса. Сидящие рядом с ним Мастера сохраняли хотя бы видимость невозмутимости и собственного достоинства, лишь поднимая авторитет пожилого чародея. Словно вдумчивый и великодушный патриарх наблюдал за баловством младших членов своей семьи. Круглый стол, выделявший место Главы лишь увеличенной спинкой кресла, всегда позволял по-иному взглянуть на ситуацию, и новый ракурс боевика совершенно не радовал.

– На каком основании, Мирут Тмириевич, - невозмутимо приподнял бровь молодой чародей, - Вы считаете возможным указывать мне, как обращаться со своими подчинёнными?

– Арни, ну что же так сурово?- Старший Мастер-Составитель заговорил тоном целителя в лечебнице для блаженных, что едва не вывело боевика из себя.

– Подобную фамильярность оставьте для помощников и подмастерьев, - добавил металла в голос Араон Артэмьевич, - а ко мне будете обращаться, как и положено говорить с законным Главой!

– Законным Главой!?!
– зарычал старик плотнее сжимая подлокотники кресла.
– Не смеши небеса, сопляк! Вся твоя законность зиждется на тупой силе и нежелании остальных влезать в творящееся дерьмо! Думаешь, кто-нибудь из нас потерпел бы на посту Главы такого молокососа, если бы не приближающаяся комета со всеми вытекающими? Да кому это надо разбираться с обезумившей нежитью, фанатами Кровавого Князя и многочисленными отступниками!

И снова Арн не успел проследить за метаморфозой. Как часто он в детстве пытался заметить тот миг, когда вежливый и милый старичок, всегда приносивший лакомства, превращался в монстра из страшилок, что у учеников из общежития было принято рассказывать друг дружке перед сном. В этот раз Старший Мастер-Составитель не улыбался. Нет, изменения не затронули его лица или позы, но выражение глаз неуловимо изменилось. В чёрных омутах на какой-то краткий миг вспыхнуло синее пламя, чтобы, практически угасая перетечь на предплечья и затаиться где-то в районе поясницы. Менее внимательный человек и не уловил бы этой краткой перемены, но Араон Важич больше не мог позволить себе подобную роскошь.

"Вот уж не думал, что именно ты меня вытянешь", - думал молодой человек, стараясь не расплываться в довольной улыбке от того, что череда исповедей наконец-то стала приближаться к интересующим его вопросам, притом без его непосредственного участия.

– Да ты на этом месте и нужен только для того, чтобы на тебя всех собак повесили, - господин Ориджаев довольно осклабился, становясь из просто страшного пугающим до дрожи.
– Знай своё место, артов выродок! А здесь всё будет делаться, как я повелю! Прикажу боевиков перерезать - перережут, прикажу землю жрать - сожрут, прикажу на князя пойти...

– Мирут Тмириевич, ну полно Вам!
– испуганно вскричал сидящий рядом господин Бересеенко, хватая составителя за руку.
– Нельзя в Вашем возрасте так волноваться!

– В моём возрасте?
– зашипел достойный, хоть и никогда не бывавший на родине сын востока, где испокон веков указывать мужчине на дряхлость считалось худшим из оскорблений.
– Это в твоём возрасте нельзя к себе девок из борделя водить, а в моём...

– Вот те и святоша, - хрипло расхохоталась госпожа Ломахова, которой исключительная добропорядочность и показательная набожность Старшего Мастера-Диагноста давно стояли поперёк горла.
– А здоровье-то ещё позволяет девок звать или они у Вас исключительно уборку делают и огород полют?

– Да не может он ничего, с того времени, как скарлатину подмастерьем схватил, даже нового толка настойки не помогают, - ядовито заметила Сатанасия Лексардовна, кою этот чародей постоянно попрекал излишне разгульным образом жизни.
– Так он девок только уродует и за городом выбрасывает, его пару раз там мои ученицы видели.

– Ничего не загородом!
– возмутился Лексард Милахиевич от несправедливой обиды, забыв даже о приступе астмы.
– Я всех своих девочек под особняком закапываю для пущей сохранности, только пальчики в погребе держу, пальчики у них просто замечательные!

Мастер-Диагност мечтательно прикрыл глаза и рассеянно причмокнул пухлыми губами, смакуя что-то, понятное ему одному, но настолько противное окружающим, что заставило передёрнуться даже бывалых чародеев. Блаженное, всегда умиротворённое и преисполненное кротостью лицо Лексарда Милахиевича, словно освещённое внутренним светом, шокировало даже больше его признаний. Для молодого Главы ситуация усугублялась тем, что, в отличие от удивлённых коллег, он был точно уверен в правдивости каждого слова диагноста и уже представлял, как инквизиторы будут извлекать из подвала банки с законсервированными пальцами замученных проституток. Господин Чешуевский, который ввиду призвания на подобные заявления отреагировал спокойнее всех присутствующих, если не считать меланхолично позёвывающего нежитевода, что от наступившей тишины соизволил проснуться, откинулся на спинку кресла и смерил смешливым взглядом проболтавшегося коллегу: