Фестиваль

Оставил в приёмной Шепилова эскиз надувного мишки - символа молодёжной Олимпиады. Пояснил в записке, что его будет нужно запустить в небо в день закрытия молодёжной Олимпиады Фестиваля.

Захожу в Спорткомитет к Гранаткину. Секретарши нет на месте, а в кабинете за столом Валентна Александровича сидит какой-то дядька и спрашивает меня:

– Товарищ, вы по какому вопросу?

– Вот, - говорю, - Документы принёс для оформления на участие в зарубежном футбольном турнире.

– Что же это?
– говорит дядечка, - Вы всем подряд продуваете? Не порядок, товарищ футболист. Вот если все в СССР продувать начнут, что хорошего получится? Ничего хорошего. Я вот думаю, что нужно всю сборную направить на автозавод ЗИС. В сборочный цех на месяц или на два... пусть гайки покрутят на конвейере. Может тогда бегать станут получше, как вам предложение?

Ответить я не успел.

Вошёл Валентин Гранаткин и спросил у вскочившего с его места мужчины:

– Ну что, Гриша? Натёр пол? Ну всё, свободен. Мне работать надо.

Оказывается это полотёр был, а я то думал...

Гранаткин выслушал мой короткий рассказ про победу на чемпионате мира по хоккею, про финал молодёжки в Париже и спросил по какому я вопросу. Дал мне для перерисовки утверждённый план Спартакиады с сеткой по футболу и боксу. Бои в моей категории не совпадают по времени с футбольными играми нашей части сетки.

Гранаткин похвастался, что пробил Колобкова на участие в Кубке Центропы. Провожая меня к двери, рассказал забавное:

– Представляешь?! В игре 22 апреля Крылья Советов-ЦДСА, закончившейся 2-1 не в пользу армейцев, в протоколе их тренер Аркадьев написал: "Судья Аверкин был пьян и не мог обеспечить игру судейством." Как тебе такое? А это только начало чемпионата. Хорошо, что мы по твоей подсказке создали апелляционный отдел. А то бы зарылись по уши в разборках...

Вечер. Дача Булганиных. Я из славного города Парижа привёз заморские конфеты "Баунти" московским подругам и детям. Вот теперь наблюдаю, как едят это "райское наслаждение". Для горьковских подруг и детей ещё всё впереди.

Пока гости собирались, а Даша лихорадочно накрывала на стол, я поговорил с Вовкой Булганиным. Он записался в кружок рисования при Дворце пионеров и в авиамодельный. Жизнью доволен. Спрашиваю, как новый папочка. Вовка крутит пальцем у виска и говорит с прискорбием:

– Как придёт с работы, он изображает нашего школьного друга. Корёжит голос, строит рожи, а Наташке при встрече бьёт в невидимый барабан двумя руками и она, смеясь, тоже начинает стучать в пустоту.

Вова подносит к открытому рту два сжатых пальца и рычит, изображая блевание. Заметив мою улыбку, добавляет:

– А маму мы почти не видим. она то на телецентре, то на репетициях, то на концерте. Нас тогда папина мама Елена Михайловна забирает. Наташка её бабушкой зовёт, а я ещё не привык.

Захожу к мужчинам в курилку. Серго Берия рассказал, что перед войной их дружка детства Леонида Хрущёва поймали вместе с киевской бандой, которую ждал суровый суд. Лёня как-то выкрутился, а потом, будучи курсантом Балашовской школы пилотов, женился на своих еврейских подругах сначала на Розе, а потом на Эсфирь. Перед финской ещё раз женился и ушёл на фронт. В 1941 воевал храбро, представлялся к ордену, но был сбит. Тяжелораненый лётчик дотянул до линии фронта и упал на нейтральной полосе. Потом почти полгода лечился в госпиталях.

– Это мне Стёпа Микоян рассказывал, - вворачивает в рассказ младший Берия, - Он тоже в Куйбышеве с Хрущёвым лечился после ранения. Хрущёв-младший категорически отказался от комиссования. Переучился на лётчика-истребителя. Но, находясь в тылу во время дружеской пьянки, Леонид решил похвалится меткостью в стрельбе из пистолета. Какой-то случайный морячок из пьяной компании вызвался стать мишенью с бутылкой на голове. В бутылку Хрущёв не попал. Попал в голову. Наглухо. Завели дело и максимально смягчили приговор - восемь лет с отбыванием на фронте... Но, тут вот что странно, после того как самолёт Леонида снова сбили за линией фронта, то его жену - мать малолетней внучки Никиты Сергеевича Хрущева осудили на пять лет ссылки. Она до сих пор где-то в Казахстане сидит... Странная история. Жену героя-лётчика и в ссылку...

Лёва Булганин рассказал, что встретил Татьяну Фрунзе. Она поедет осенью на запуск пусанского химзавода в Корею.

Нарядная Даша, нацепив награду, издала боевой клич. Началось обмывание её ордена "Боевого Красного Знамени" за Синявинские высоты.

Было сказано много красивых слов. Я тоже сказал дежурную фразу о храброй женщине, заслужившей любовь и уважение.

– Жаров, блин, - зацепила меня раскрасневшаяся от вина и комплиментов Даша, - Почему ты всегда такой спокойный, как будто старик? Споёшь? Нет? А я спою...

Она взяла в руки гармонь и, как в Горьком, спела про свой батальон погибший на Синявинских высотах https://youtu.be/9MfShCixafs?list=RDn9Bvw69wr38&t=1

Глава 10

"КПСС состоит из глухих согласных..."

Фраза на уроке русского языка.

"Чтобы стать чемпионом, нужно верить в себя, когда никто этого не делает..."

Шугар Рэй Робинсон, боксёр.

27 апреля 1951 года. Горький.

Приезжаю в ставший уже близким рабочий город. Яна Наговски встречает на платформе со своим мелким. Иван щебечет, что мама сегодня подралась в бараке с тётями. Даже он получил подзатыльник и прозвище "выблядок". Яна шипит, что плохие слова нельзя повторять.

– А если их не повторять, - логично замечает мальчик, - То, как дядя Юра догадается, как меня назвали?...

– Юра, - мямлит австро-венгерская некороновка, - Там ко мне, так называемый, муж одной тётки приставал. Платье порвал... (И испугано) Только ты не лезь. Я тебя умоляю... Умоляю!

Принимаю тяжёлое для себя решение - забираю семейство Наговски из барака в свой дом. У остановки ловлю желающего подколымить водителя "Победы". Перевозим вещи Яны и Вани в отремонтированную хату. Колобок с Амосовым просто в ауте. Их влажные мечты, об использовании моей жилплощади для изучения "Камасутры", накрылись медным тазом. Диван-сексодром в спальне занимаем мы с Яной. В зале на широких скамейках с матрасами будут спать мои горемычные одноклубники, а на фуфайках под столом - мелкий Ваня.

Оставляю подругу с сыном на осмотр прилегающей территории, а сам выдвигаюсь вместе с дружками на дэрэ к тренеру. У Маслова настроение не очень. Вызывали "на ковёр". Назначили зама по воспитательной работе от Горьковского обкома. На основании прошлого сезона и южного выезда была статья в "Советском спорте" и отголосок в местной прессе, о том, что Маслов разогнал из команды ветеранов, отдавших годы команде, а набрал желторотых юнцов, у которых огромные проблемы с дисциплиной.

Местные журналисты раздули скандал с увольнением старых мастеров из команды. В ход пошли интервью с ветеранами клуба, случаи с нарушением дисциплины новичками, с непомерным раздутием количества игроков и штата клуба. Заикнулись даже о непроверенной схеме игры и о плохом поведении за границей некоторых членов команды...