Фестиваль

– Ну, миссис Марпл! Итак, они здесь были. Девушка и моложавый ублюдок Что теперь? Опять же, мы не знаем, ни фамилии, ни имени, ни куда они поехали потом. Сплошной мрак.

Литвинов подошел к подробной карте области, висящей напротив окна и подперев седую голову рукой, задумчиво вперился в нее взглядом.

– Такая маленькая, - подумал он, а столько всякого дерьма происходит. Слишком уж много для такой маленькой.

Он перенес тяжелый взгляд на восток, потом на юг и вздохнул. Хотелось и туда и туда, а еще больше хотелось отдохнуть. Припомнилась маленькая деревушка на юге Украины, не отмеченная ни на одной карте, могилы родителей, забытые и заросшие травой.

Суверенная Украина, теперь туда так просто и не проедешь, словно железный занавес перетащили в другое место. Могила родителей там, а он здесь. Все до ужаса просто. Ведь Украина то наверняка проживет без нас, и пусть там жестокий голод, почище, чем в осажденном Ленинграде, безработица, разруха, взрывы, катаклизмы... но причем же здесь могилы его родителей! Они, наверняка, и помыслить не могли, что окажутся другого гражданства, чем их сын, который теперь не может почтить родительскую память без зеленого штампика в паспорте и унижающего шмона на границе.

Его глаза автоматически вернулись к самой крупной точке на карте. Калининград.

Дел прибавилось. В особо важные он вникал сам, перечитывая их до изнеможения, другие отправлялись следователям, ведущим одновременно по десять-пятнадцать дел.

Но его сейчас волновало другое. Если Архипов не справится с исчезновениями, неминуемо разразится скандал на всю Россию. Газеты поднимут невероятный шум, сверху начнут все сильнее и сильнее стучать кулаком, нагрянет масса проверок, разве это все интересно? А до пенсии осталось совсем немного, кому охота, чтобы его выгнали по статье? Тем более, наверняка начнут в управлении копать, и откопают, черт возьми! Много чего можно найти. А кто сейчас чистенький? Никто.

Иван Дмитриевич нехотя, словно не веря самому себе, подошел к телефону и вызвал Архипова.

Тот вошел через десять минут, свежий, гладко выбритый, в дешевом гражданском костюме.

– Здравствуйте, Иван Дмитриевич, - он стиснул протянутую руку, не заметив, как сузились глаза подполковника.

– Здравствуй. Садись. Ты что в таком наряде, как колхозник в городской бане?

– Так другого нет, - Архипов виновато погладил серые в полоску лацканы пиджака. На одном из них гордо красовался значок ВЛКСМ.

– Как там Батурин работает? Ты сделал, то что я тебя просил, год на патрульное для него это все-таки многовато... Я очень хорошо знал его отца, он мне во многом помог в свою бытность секретарем парткома рыбзавода.

– Семенов не очень хотел с ним расставаться. Парень попался, что надо. Работает то месяцев пять или шесть, а показатели, как у некоторых - годовые. Выдержанный, а главное, с мозгами. Это в наше время - большая редкость.

– Так ты сделал?
– Литвинов нетерпеливо переложил пачку сигарет с места на место.

– Конечно. Дежурства ему сократили до минимума, в свободное время я постепенно ввожу его в курс, чем мы занимаемся.

– А про это дело, - подполковник постучал пальцем по тонкой картонное пачке, - вы уже говорили?

– Сегодня с утра немного я ему рассказал. Да там и рассказывать особенно нечего. А для начала я дал ему дело Шестаковича, оно не выглядит через чур громоздким. Пока не выглядит.

– Это что-то с птицефабрикой?

– Да, когда контору взломали. Там остались небольшие неясности.
– Архипов достал сигарету и закурил. Кабинет наполнился белыми парящими кусками дыма.

– Кстати, он подкинул идею подумать над тем, кто бы мог быть заинтересовав в исчезновении девушек. Литвинов усмехнулся и тоже закурил.

– По-моему, мы над этим думаем уже полгода. Кто они такие, чтобы ими кто-то заинтересовался. Через них не проходило больших денег, насколько мы знаем. Они не имели доступа к каким-то тайнам, никого не шантажировали. Кто же так сильно о них мог побеспокоиться?

– А страховые кампании?

Подполковник взглянул на Архипова и в его мозгу пронеслась быстрая пребыстрая мысль. А почему бы и нет?

– Это он тебе подсказал?

– Да.

– И что?

– Я обзвонил сегодня тридцать четыре кампании. И в одной из них мне отказались дать данные - Архипов выпустил плотный клубок дыма.

– А остальные?

– Остальные ответили, что такие у них никогда не страховались.

– А эта, последняя, как она называется?
– Литвинов откинулся в кресле и нервно затеребил пальцами сигарету.

Архипов раскрыл лежащую на коленях черную дермантиновую папку и отыскав нужный листок, исписанный карандашом, прочел:

– "Небо и земля". Вообще то у них английское название, но переводится конце три буквы - "лтд". То есть, ограниченная ответственность.

Литвинов подумал, лучше подходит, чтобы страховать покойников. Надо бы перечитать " Мертвые души", что там Чичиков с мертвыми душами придумывал.

Капитан заметил, что шеф переменился в лице, затушил сигарету в фарфоровой пепельнице, потом снова зажег ее.

– Да вы не думайте, Иван Дмитриевич, это не самое идиотское название. Есть и похуже. Я когда столкнулся, сам не поверил...

– А почему они отказались сообщить сведения?

– Там ответили, что это составляет коммерческую тайну, и касается только их и их клиентов. Даже когда я сказал, откуда звоню, они наотрез отказались разговаривать. Литвинов налился яростью.

– Что, эта чертова контора не хочет с нами разговаривать?
– Он схватился за телефон.
– Ничего, сейчас они с налоговой полицией пообщаются.

Капитан остановил его взмахом руки.

– Не спешите, Иван Дмитриевич. Я уже пробовал. Не так категорично, правда, но все равно. Я поговорил с ними, с инспекцией, они ответили, что выезжают немедленно. Поблагодарили даже. А через час перезвонили и сказали, что слишком заняты, нет машин, и в конце прибавили, что вообще то эту компанию они недавно проверяли и там все в полном порядке.

Литвинов недоуменно уставился на капитана.

– Ты хочешь сказать, что это "Небо" кто-то прикрывает? Так что ли?
– Его слова звучали медленно, как будто он боялся ошибиться.

– Это очевидно. Впрочем, если вы не верите, попробуйте сами. Подполковник покачал головой и затушил очередную сигарету.

– Зачем? Так мы только можем повредить делу Или вспугнуть или нарваться на действительно серьезную и ответственную компанию. Одно другого не лучше. Но даже если допустить любое участие этой фирмы, то, что по-твоему, прежде чем исчезнуть, эти женщины заходили туда и страховались, предчувствуя свою кончину?

– Не обязательно. Они вполне могли сговориться. Мы же не знаем, о какой сумме идет речь. Если деньги достаточно велики, то можно пойти и на крайние меры.