Фестиваль

– Поэтому вы нам и подходите. Макс быстро взглянул на собеседника и тут же отвернулся.

– Да вы так не волнуйтесь, - сказал человек в черном, - ваше прошлое и настоящее, - он сделал паузу, - нам очень хорошо известны. Мы рискуем, но только не в таких делах. Закончили спецшколу КГБ, были двойным, - тут он спора запнулся, - агентом. Одним из лучших, надо признать. Кстати, в одном откровенном журнальчике писали про ваши подвиги...

– Эта скотина, предатель!
– прошипел Макс.
– Он многих сдал. Но про меня он почти ничего не знал. Только слухи.

– Да, слухи...
– подтвердил человек.

– Но я уже отошел от дел, - сказал Макс.

– Такие, как вы, не отходят от дел. Они только поджидают удачного момента. Макс вспомнил названную цифру.

– Что мне надо сделать и какие гарантии?

– А вы не любите откладывать дела в долгий ящик...

– Я теперь деловой человек. Время - деньги. Вы это прекрасно знаете. Почти полчаса незнакомец объяснял Максу общие детали. Иногда он поглядывал по сторонам и незаметно - на часы.

– Почему вы не боитесь, что я вас сдам? Все-таки это относится ко мне напрямую.

– Вы говорите глупые вещи, - холодно ответил собеседник.
– Впрочем,- он задумался, - даже вам это не простительно. Мы заинтересованы друг в друге. И знаем слишком много.

Макс кивнул. Его карие глаза, светились стальным блеском.

– Если я соглашусь, вы должны согласится на мои условия.

– Какие?

– Во-первых, никто не вмешивается в мою работу.

– Согласен.

– Во-вторых, вы поможете мне в моем деле. Взгляд человека затуманился. Он не хотел брать на себя лишние обязательства.

– Мне кажется, это лишние хлопоты, вы не должны ни о чем волноваться.

– Это уж мое дело, - сказал Макс.
– В противном случае...

– Хорошо, - неожиданно согласился человек.
– Я сделаю это. Куда все отправить?

– Вы разве больше не приедете?

– Нет. Наше участие предполагается в самом конце.

– А деньги? Вы же не думаете, что я буду мягко говоря, нарушать закон за честное слово?

– Нет.
– Человек вытащил из кармана плоский прямоугольник кредитное карточки.
– Здесь треть. Две трети - по окончании.

– Если вы меня обманываете...
– начал Макс. Собеседник резко повернулся.

– Мы уже говорили на этот счет. Куда передать документы?
– повторил он.

– Передайте почтой на мое имя. Вы знаете мой адрес?

– Да.

– Сколько вам потребуется времени?
– спросил Макс.

– Примерно месяц - полтора. Могут возникнуть сложности. Но учтите, то что вы делаете, нас не касается. Мы платим вам только за то, что вы должны сделать.

– Я гарантирую, что у вас не возникнет проблем, - сказал Макс.
– Только непонятно вот что, зачем растягивать все это на целый год? Я мог бы то же самое сделать за месяц или за две недели. Меньше риска, а эффект тот же.

Незнакомец долго молчал, всматриваясь в безоблачное звездное небо. А потом ответил:

– Так хочет заказчик.

Глава 2.

Василий вышел из прохладного здания железнодорожного вокзала Калининграда и огляделся вокруг. В руках он держал небольшой черный чемоданчик, содержащий в себе единственный выходной костюм, пару хлопчатобумажных рубашек и гигиенические принадлежности.

Еще в поезде "Москва - Калининград " его ошеломил старый, немецкой постройки железный каркас вокзала. Таких он не видел еще ни в одном из городов, которые проехал. А проехал он немало. Прямиком из солнечного Бишкека, через Москву, и вот теперь он, наконец, на месте.

О своем бывшем родном городе вспоминать не хотелось. Если ты русский, тот тебе там делать нечего, ты - низшая, вторая раса. Он прекрасно помнил, с каким настроением приходил отец домой с работы последние свои месяцы жизни. Те унижения, которым он подвергался и свели его в могилу. В этом Василий не сомневался, но и терпеть не хотел.

Отец частенько упоминал о своих долгих вечерних рассказах Калининград. До того как его послали по комсомольской на солнечный юг, он некоторое время проработал главным технологом на рыбзаводе. Эти деньки, по его словам, были лучшими в жизни.

– Сынок, - повторял он почти каждые вечер, усаживаясь за рабочий стол, -поверь мне, здесь тебе жизни не будет. Поезжай в Калининград, Устроишься на работу, заведешь семью, там их квартиру дадут...

Пересекая здание вокзала, Василий придирчиво оглядел себя в большое, метра четыре высотой зеркало в массивной бронзовой раме.

На него смотрел молодой человек, лет двадцати четырех - двадцати пяти, высокий, спортивного телосложения. Его загорелое лицо с несколько выдающимися скулами и большими черными глазами несомненно привлекало внимание женщин. В этом он убедился по особенному вниманию проводницы. Искренняя теплая улыбка выдавала в нем обаятельного общительного человека.

Погода выдалась преотличная, тепло, но не так жарко как в Бишкеке. Несильный ветерок шевелил зеленые кроны деревьев, растущих на прилегающей к вокзалу площади, как в парке.

Медленным шагом Василий шел по чистому тротуару, разглядывая попадающихся прохожих. Одни спешили по делам, другие, так же, как и он, прохаживались, наслаждаясь летним покоем.

Чуть дальше, метрах в пятидесяти, уже проходила дорога, кишащая автомобилями преимущественно иностранных марок. Квадратные корпуса троллейбусов на остановке выстроились друг за другом в длинную очередь.

Немного оглядевшись, Василий достал из внутреннего кармана маленькую записную книжку в кожаном переплете. Она содержала адреса, по которым нужно было обратиться в первую очередь. Знакомые отца. Мать сказала, что они не откажут, если он напомнит им фамилию. Не должны отказать. Василий скользнул взглядом по первому адресу. Советский проспект д. Управление внутренних дел, к Литвинову Ирану Дмитриевичу.

Это по поводу работы. Конечно, в некоторых кругах профессия милиционера не очень то котируется, но зато там предоставляют общежитие, униформу и питание. И именно это ему сейчас было необходимо.

Прочитав список до конца, Василий решил, что не стоит испытывать судьбу. Возле обшарпанного, с вывеской начала шестидесятых годов, гастронома "Стрела" он заметил двух патрульных, разомлевших и попирающих квасок.

Видимо, они знают, где это.

Перейдя улицу в неположенном месте. Василий отметил про себя очень плохое состояние асфальта, огромные дыры и трещины как щупальцы опутали дорожное полотно. Василий не изучал язык глухонемых, но прекрасно понимал, что именно говорят шевелящиеся губы водителей.