Фея Лоан

Она окончательно смутилась и низко опустила голову. Трехцветные пряди пышных, чуть вьющихся волос, упали на лицо и волнами потекли по груди.

Цигрун еле слышно вздохнул и повернулся к сегюр:

– Ни что в нашей галактике не может сравниться с красотой вашей дочери, - в голосе слышалось томление и затаенная печаль. Констант хотел ответить и уже приготовил уничижительную тираду, но встретился взглядом с глазами отца и смиренно опустил голову, отступил. Рэйсли одарил гостя натянутой улыбкой и подхватив дочь за талию, кивнул:

– Пора за стол.

Эйфия мучилась весь ужин под пристальным взглядом серых глаз. Ван-джук сидел напротив нее, с завидным аппетитом поглощал приготовленные блюда, непринужденно болтал с сегюр-мэно и Рэйнгольфом, и одновременно следил за девушкой. Рэйсли же следил за всеми присутствующими: ему не нравилось поведение Константа и скованность дочери, а в тоне жены ему чудились фривольные нотки, лишь Рэнни радовал его своей сдержанностью и рассудительностью. Все складывалось не так, как он хотел. Лоан отодвинул прибор, давая понять, что ужин закончен и кивнул цигруну:

– Продолжим беседу в моем кабинете. Рэйнгольф, проследи, чтобы подали шеврио.

Эйфия вскочила, раскланялась с присутствующими и под недовольным взглядом отца поспешила покинуть столовую.

– Отвратительно! Просто возмутительно!
– девушка влетела в свои покои, изрядно раздраженная поведением Люйстик и отца. Она бы с радостью сейчас села в сейфер и улетела на Гэ-шу, чтобы побыть одной и собраться с мыслями, но Стейпфил по приказу отца наставил агноликов по всему периметру туглоса и никого не выпускал, а передвижение сейти отслеживал с четкостью тактической системы наведения.

– Ненавижу!!
– крикнула Фэя в пустоту залы, давая волю эмоциям, и рухнула в кресло. Из проема в соседнюю комнату выплыла Марина и Эйфия поняла, что та находиться в том же душевном состоянии, что и она. Вид поникший, лицо осунулось, а глаза испепеляли все встречные предметы. Она села напротив и вперила в сестру свой горящий взор:

– Я сбегу, - выдохнула решительно.

Эя растерялась: как подобная мысль может закрасться в голову благовоспитанной флэтонке?

– Я тебя шокировала? Извини, наверное я, как и ты, должна стенать, мучиться, жалеть тэн и слушаться родителей. Но я не - ты! И не собираюсь подчиняться! Я взрослая женщина!…

– Девчонка, - качнула головой Эя.
– У тебя истерика? Очнись - будет так, как скажет отец, и ты можешь отважно противиться его воле…ровно две минуты. Мы ничего не можем, ничего. У тебя-то, что за трагедия?

– А у тебя?

– Через месяц я улетаю в мейнц будущего мужа.

Глаза Марины широко распахнулись и застыли на пару минут.

– Муж?!
– она не спросила, прошипела севшим от изумления голосом.
– Но еще вчера его не было.

– Ты же знаешь отца. Вчера не было - сегодня есть, - голос девушки звучал равнодушно и устало. Она действительно чувствовала себя опустошенной и даже раздавленной сложившимися обстоятельствами, которыми была загнана в тупик.

– Кто?

– Люйстик Ван-джук.

– Этот дикарь?!

– Скажи это отцу. Я пыталась.

– О, Модраш, - рука девушки легла на изящные ножны мэ-гоцо, висящие на груди, словно искала спасения.

– Что он с нами делает?

– Он знает, что. А нам - не обязательно. И наше мнение никого не волнует!
– Эя все ж не сдержалась, повысила голос.

– Не кричи, - поморщилась Марина и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво прищурилась, поглаживая пальчиком свои губы.

– А что у тебя?
– впрочем, и так ясно - отец вторую неделю гневается на одну тему, его дочь и сын троуви. Это как раз Эйфии было понятно.

– Монторриона отправляют в экспедицию на Фарагост. В ссылку, скоро. Но, говорят, сначала эскадра проводит цигрунов.

– Значит, он улетает с нами?

Марина кивнула и хитро улыбнулась, чуть поддавшись к сестре:

– У меня родился план.

Эя поджала губы: знает она планы сестры - взор в квадрате, иллюзия, помноженная на виртуальность:

– Не смеши.

– Хорошо. Тогда выходи замуж за своего варвара и живи в хрустальных стенах мейнца. Рэнни тебе составит компанию.

Фэя вскочила, не в силах усидеть от одной мысли, что скоро странный цигрун будет владеть ею по праву жениха, а спустя полгода распоряжаться, как табуном викрылов, уже по праву мужа.

– Если б дело было лишь в их культуре.

– Да сестричка, замужество это не только совместное поглощение пищи, но и кое-что еще.

– Перестань!

– Не перестану. Этот татуированный старик из дня в день будет отдавать тебе свое и-цы. Отвратительное, между прочим. А еще тискать тебя, ласкать, трогать, брать… его ладони, будто обсыпанные мелом будут шарить по твоему телу, а его слизь, которую отец высокопарно возвел в степень энергии, будет насильно вливаться в тебя, как и…

– Замолчи!!
– Эйфия готова была отвесить сестре пощечину, но во время остановилась. Что с ней происходит? Отчего эмоции начали превалировать над разумом?

– Возьми тэн, - с сочувствием кивнула Марина.
– Иначе совсем потеряешься. Нервы у тебя уже на пределе. Срываешься по пустякам, кричишь. Тебе давно нужен допинг, а ты…Как это? А! Сострадаешь.

Девушка презрительно скривилась. Эя смерила ее надменным взглядом и вернулась в кресло:

– Не учи. Мне нотаций отца и брата хватает.

– Вот я смотрю…и вижу тоже, что и они. Сегодня партия тэн пришла. Мужчины. Мне не надо. Может маме?
– усмехнулась криво. Фэя озадачено нахмурилась:

– О чем ты? У меня есть…

– Нет. Час назад отец половину в кьет отправил. Завтра он тебя насильно накормит - новыми. И будет прав. Те-то тебе, чем не нравились? Жалко, да? Неприятно - такие гордые, самолюбивые, а ты у нас чуткая, ранимая, о всех подумаешь…кроме себя! Вот за тебя и думают! Знаешь, а отец правильно решил - этот цигрун подходит тебе, как никто другой. Ты их обычаи знаешь? А биографию жениха?
– ерничала девушка.

– Марина, ты моя родная сестра, а ведешь себя, как кровный враг, - с мягким укором заметила Эя, - Не надо так.