Фиалка

«Подходит критический срок, – писал Арно Камп. – Если забыли, то могу напомнить, что скоро будет полтора года, как на ваше имя пришло письмо…»

– «Забыли»… Шутник этот Камп, – пробормотал Соич, покачав головой.

«Вы должны переждать критическое время под надежной охраной, Мы поместим вас в башню из слоновой кости, а точнее – из стали и бронебойного стекла. Знаю, как вы преданы работе и как нелегко вам сейчас покинуть Акватаун. Но проходка ствола рассчитана на два года, так что, побыв на поверхности недели две, вы сможете вернуться к своим обязанностям…»

Оторвавшись от письма, Ив Соич живо представил себе, как Арно Камп в этом месте погладил своего бронзового любимца и произнес что-то вроде:

– Главное – чтобы ты пережил срок, названный в письме. А дальше – мне до тебя дела нет, голубчик!

«Главное – пережить срок, указанный в письме, – улыбнувшись своей догадливости, прочел Ив Соич. – Нельзя допустить, чтобы из-за нашей или вашей небрежности осуществилась угроза. Представляете, какое это вызовет смятение в умах?»

Соич опустил письмо на пульт, задумался. Требование Кампа выглядит разумным. Но он не сможет выполнить его. Кампу неизвестно – Соич держит это пока в секрете, – что скорость проходки увеличена против проектной.

Нужная глубина будет достигнута не через два года, а на шесть месяцев раньше, то есть на днях. Может ли он, начальник Геологического центра, организатор и вдохновитель акватаунской эпопеи, покинуть объект в такое напряженное время? Еще несколько сот метров – и все акватаунцы поднимутся на поверхность – триумфаторы, покорившие подземную стихию. Тот, кто опустился сюда бедняком, поднимется достаточно богатым, на зависть тем, кого отборочная придирчивая комиссия, комплектовавшая Акватаун, забраковала по каким-либо признакам. Тогда и Ив Соич вместо со всеми поднимется к солнцу и вольному воздуху. Ждать осталось недолго.

Пульт, на который облокотился Соич, жил обычной своей беспокойной жизнью, каждую минуту требуя к себе внимания.

– Температура внизу ствола продолжает повышаться, – сообщила мембрана.

Соич распорядился увеличить подачу жидкого гелия.

Шахтный ствол продолжал нагреваться.

– Невыносимо! – прохрипела мембрана. Соич узнал голос старшего оператора.

– Включите вентиляторы.

– Они гонят раскаленный воздух. Мы остановим проходку.

– Не сметь! Остался один взрыв, только один взрыв.

– Мы здесь погибнем.

– Я лишу вашу смену премии, – пригрозил Соич.

– Можете забрать ее себе, – ответила мембрана. – Мы поднимаемся.

– Трусы! Я еду к вам, – закричал Ив Соич и бросился к манипулятору, чтобы спуститься вниз. Но прежде он хлопнул ладонью по зеленой кнопке, расположенной в центре пульта, тем самым заклинив подъемный транспортер. Отныне ни одна душа не могла покинуть ствол шахты.

Манипулятор смерчем пронесся по пустынной улице Акватауна – те, кто был свободен от смены, отсыпались после адского труда. Позади вздымался ил, голубоватый в прожекторном луче.

Промелькнуло кладбище акульих зубов конусовидный холм конкреций – глыб железомарганцевой руды, проплыла сопка с оторванной вершиной – подводный вулкан, погасший миллионы лет назад.

Вдали показались конструкции, подсвеченные снизу. Не сбавляя скорости, Соич влетел в шлюзовую камеру.

По мере того как транспортер двигался вниз, температура в стволе шахты возрастала. Липкий пот заливал глаза.

Соича ждали. Большая площадка в основании шахты была полна народу, гудела, как улей. Скудное освещение к краям площадки сходило на нет. Спрыгивая с ленты транспортера, Соич вспомнил картины Дантова ада. Увидя Соича, проходчики притихли. Физики, геологи, электронщики, термоядерщики ждали, что скажет «Железный Ив».

Соич вышел на середину, подошел к агрегату, щупальца которого сквозь толстые плиты защиты тянулись вниз, в глубину. Отсюда производились направленные взрывы, после чего автоматы наращивали новый участок ствола.

– Почему не работает подъемник? – выкрикнул кто-то из толпы.

– Я выключил, – спокойно ответил Соич. Горячий воздух обжигал легкие, он казался плотным, почти осязаемым. Соич поднял руку – ропот утих. В наступившей тишине слышалось лишь, как захлебывается в трубах, пронизывающих стенки шахтного ствола, жидкий гелий.

– Через три, от силы четыре дня мы достигнем проектной глубины, – сказал Ив Соич, – и тогда ваша миссия закончена. Вы подниметесь богатыми людьми…

– Включите подъемник! – перебил чей-то голос.

– Я удваиваю премию! – сказал Соич. Фраза прозвучала гулко – воздух был насыщен испарениями и сильно резонировал.

– Шкура дороже, – отрезал оператор.

– По местам! – закричал Соич. – Готовить взрыв.

Он шагнул к агрегату, но на пути вырос оператор. Горячая волна захлестнула Соича. Теперь, когда до цели осталось полшага, когда осталось произвести один взрыв, один-единственный… Неужели дело всей его жизни пойдет насмарку?

Уже не отдавая отчета в своих действиях, Соич размахнулся – оператор схватил его за руку и сильно дернул, Соич выхватил из кармана лучемет и направил его в бледное, отшатнувшееся лицо. Затем перешагнул через тело оператора и подошел к масляно поблескивающей установке.

Люди послушно разошлись по местам.

Несколько умелых команд Соича – и агрегат ожил. Там, внизу, под толстыми плитами защиты, споро и привычно готовился направленный ядерный взрыв – последний взрыв.

Стенки шахты вибрировали. Кажется, физически ощущалось огромное давление, которое выдерживали кессоны.

Неожиданно пол шахты дрогнул, затрясся. Слишком рано – до взрыва еще добрый десяток минут. Ствол шахты ярко засветился, будто вобрав в себя пыл развороченных земных недр.

Дохнуло нестерпимым жаром. На площадке стало светло, как днем. Люди в ужасе закричали.

– Вот она, фиалка! – покрыл вопли чей-то возглас. Этот возглас последнее, что зафиксировало сознание Ива Соича.

* * *

Гибель Акватауна и прибрежного поселка взбудоражили страну, Оппозиция докопалась, что задолго до трагических событий в редакцию самой влиятельной газеты пришло письмо, правда без подписи, в котором автор квалифицированно доказывал неустойчивость глубинной шахты, заложенной в Акватауне, на дне впадины.

Какая же сила заставила редактора спрятать письмо под сукно? Почему письму не был дан ход? Почему работы в Акватауне не только не были свернуты, но, наоборот, ускорены?

Оппозиция добилась расследования, результаты которого, однако, не были преданы гласности, что породило массу слухов и толков.

– Вы слышали о письме, в котором гибель Акватауна была предсказана за год до того, как город погиб? – спросила как-то Рина у Иманта Ардониса. – Или это письмо – пустые россказни?

– Такое письмо было.