Философия обмана

…Мы шли с Дианой по Флит-Стрит и забрели в переулок под названием Винный двор. Шириной в метр. Там было много туристов, которые образовали очередь в таверну «Старый чеширский сыр». Мы не стали к ним пристраиваться, а сели неподалеку на скамеечку под старым каштаном.

Диана: Джеймс говорил, что здесь любят толпиться газетчики.

Виктория: Тебе это место подходит. Еще одной журналисткой стало больше. Хорошо, что ты не пошла по моим стопам и не стала воспитательницей в детском саду. Хотя я ни о чем не жалею. И чем ты здесь собираешься заняться, дочка?

Диана: Пойду, конечно же, на телевидение. Но для начала рожу тебе внучку.

Виктория: Хочу, чтобы ты была счастлива с Джеймсом.

Диана: Мама, он меня так любит!

Виктория: Твой отец тоже любил меня. Но растить тебя мне пришлось одной.

Диана: А где сейчас мой отец?

Виктория: Последнее, что я слышала о нем это то, что он живет в Москве, пьет и пишет стихи, которые никто не печатает.

Диана: Я его совсем не помню.

Виктория: Ты была крошкой, когда он к нам приехал. Три года с самого твоего рождения не было о нем ни слуху, ни духу. А потом он решал-таки повидать дочь. И когда он посадил тебя к себе на колени, я увидела перед собой два одинаковых лица.

Диана: Я так похожа на него?

Виктория: Внешне – да. Но только ты характером сильная.

Диана: Почему вы расстались, мама?

Виктория: Не судьба нам, видно, быть вместе. Сходились. Расходились. Не ругались, нет. Я же от него, собственно, и сбежала в Киев. Он остался в России. Девяностые годы… Тогда все рушилось. Распалась система, СССР. Ну и семьи.

Диана: Столько лет прошло. Может нам стоит с ним созвониться?

Виктория: Решать тебе. Он о тебе не заботился, может, забыл совсем. Он раньше был большой любитель женщин. Сколько у него их после меня было – сосчитать сложно. И потом… я любила после него другого мужчину.

Диана: А кто он был – этот мужчина?

Виктория: Отец твоего Джеймса.

Диана: Не шути так, мамочка. Ты что – серьезно?

Виктория: Владимир Иннокентьевич не родной отец Джеймса.

Диана: Но это же невозможно, мама!

Виктория: Дело все в том, что твоему свекру, Диана, по его вере, или лучше сказать, по образу жизни, нельзя иметь своих детей.

Диана: Но почему?

Виктория: Потому что он всегда готовил себя к другой жизни, к отшельничеству. Сейчас, насколько тебе известно, он живет в Индии. Один.

Диана: Да какой же он отшельник! Он, пожалуй, совершенно земной человек и ничто человеческое ему не чуждо. И в Индии у него бизнес. Он же инженер. Не понимаю, при чем здесь эти восточные философии.

Виктория: Мне кажется, что его деньги большей частью идут на занятия мистикой. Думаю, ради своих идей он и сколотил состояние. Он ради них оставил меня. Мы были два года вместе. Ты его не помнишь, потому что была в то время крошкой. Он мне говорил, что когда у человека, не важно мужчины или женщины, рождается ребенок, то в нем образуется энергетическая дыра и силы уходят, не давая возможности заниматься мистикой. Поэтому ему нельзя было иметь своих детей. Понимаешь?

Флит-стрит – старая Лондонская улица. Старая, как история моей любви к Володе.

Мы еще долго бродили с Дианой по городу. В тот день я рассказала ей о себе почти все. Все, о чем может рассказать мать взрослой дочери. Она такая милая, моя девочка! Я видела, как красиво смотрятся ее стройная фигура, модное синее платье и темные длинные волосы на фоне изящных архитектурных строений Лондона.

Джеймс: Виктория Леонидовна, Вас к телефону. Звонит мой отец из Калькутты. Он хочет с вами поговорить.

Виктория: Спасибо. Я иду.

Я мысленно возвратилась к свадьбе моей Дианки и Джеймса…

…Веселье было в самом разгаре. Жених с невестой танцевали. Мы с Володей, как родители молодых, сидели на почетном месте и вели светский разговор.

Виктория: Мечтала побывать в Лондоне с детства. Если бы не нога, облазила бы весь город.

Владимир: Ты как-то даже похожа на англичанку. Ты всегда была завораживающей женщиной, Виктория. Выглядишь, как тридцать лет назад. Королева.

Виктория: Ты тогда говорил: если спать, так с королевой. Если красть, так миллион. Ты и сейчас так считаешь?

Владимир: Миллион есть, но живу вот в одиночестве.

Виктория: А как же Джеймс?

Владимир: Я тогда только по делам бизнеса приехал в Австралию. Мальчику едва исполнилось два года, когда погибли в автокатастрофе его родители. Он жил с полунормальной бабкой. Голодал. Вскоре бабка Джеймса умерла. Я его усыновил.

Виктория: Как ты жил все эти годы?

Владимир: Джеймс рос, капитал мой тоже. Позже мы переехали в Лондон.

Виктория: Значит твоя мечта сбылась? Ты наконец смог заниматься мистикой, как ты и хотел? Познакомился с Кастанедой, научился летать по воздуху?

Владимир: Хм…С чего ты взяла?

Виктория: Я все помню.

Владимир: Невероятная память у тебя! Кастанеда давно умер. Ты сама-то как жила?

Виктория: Замуж меня никто так и не позвал. Сначала ждала тебя, потом встретила хорошего человека. Диане нужен был отец. Но мы расстались уже давно. Не сошлись характерами. Ты тоже говорил: «Ты – гуманитарий. Я – технарь». И про схемы мозга говорил.

Владимир: Не могу вспомнить. Но меня действительно тянуло к тебе.

… Диана заканчивала Киевский университет, когда случайно познакомилась с Джеймсом на студенческой вечеринке. Его привел туда одногруппник. Двадцатипятилетний молодой человек приехал с отцом из Англии, где жил самостоятельно уже три года, учась в Кембриджском университете. Отец его жил в Калькутте и навещал сына редко. Но в ту зиму они приехали в Киев вдвоем.