Флаг-капитаны

Это была не просьба. Это слово заменяло в «Эспаде» команду «смирно». Как оно вырвалось у Сережи, он сам не мог понять. То ли от обиды за отряд, то ли от отчаяния, что гибнут остатки «Эспады». И почти со слезами он крикнул:

— Группа, внимание!

Он понимал, что ребята могли не послушаться. Могли пожать плечами, подобрать рапиры и уйти. Могли просто сказать: «А ну тебя…»

Нет, не могли. В каждом еще жила «Эспада». Они выпрямились и опустили руки.

Генка встал напротив Сережи и шепотом сказал:

— Становись.

Не поднимая головы, рядом стал Митя. Где Митя, там и Данилка. И Димка. Вздохнул и встал рядом с Димкой Андрей Ткачук. Не по росту, но сейчас было не до этого. Андрюшка Гарц и Воронины встали в шеренгу привычно, как на линейке.

Кузнечик сказал Наташе:

— Стань в строй!

— Я же…

— Стань в строй!

Стасик Грачев обнял за шею Нока и молча следил за ребятами.

В строю стояли девять человек. И выжидающе смотрели на Сережу: «Что дальше?»

А он не знал, что дальше.

Он был такой же, как они. Даже младше Валерика Воронина. В нем жила боль и гордость за отряд: и он сделал бы для отряда все, что возможно. Все, что скажут. Но что сказать самому, он не знал.

— Нельзя так… — сказал он, и это прозвучало слабо, жалобно даже. — Ну нельзя так, ребята…

Они стояли неподвижно и слушали молча.

Тогда, по очереди глядя в их глаза (а это было почему-то трудно), он произнес:

— Нас осталось так мало… Но мы все равно есть. Нельзя же плевать на самих себя. Мы сами придумали наши законы, а теперь… Ну, подождите, достанем маски, будем еще драться. Может быть, все еще будет.

Он понял, что говорит не то. И повторил:

— Нас всего десять человек. Мы теперь все отвечаем за отряд одинаково. Мы все капитаны. Понимаете?

— Как это — все капитаны? — спросил Вовка Воронин.

— А вот так! Все! Потому что все отвечаем. Ну пусть с отрядом плохо, но мы же не умерли!

Андрюшка Ткачук вдруг усмехнулся и заговорил:

— Наконец-то повезло. В капитаны попал.

— Я серьезно, — сказал Сережа.

Ткачук не отвел глаз и перестал смеяться.

— Я тоже серьезно.

И Сереже стало спокойнее.

— Нам нельзя ни ссориться, ни расставаться, — сказал он. — У нас еще будут хорошие дни.

Митя Кольцов не опускал голову. Он встретился глазами с Сережей и прошептал:

— Флаг-капитаны…

— Что? — спросил его стоявший рядом Данилка.

— Есть такое звание на флоте, — тихо объяснил Митя. — Флаг-капитаны. Я читал… Не знаю, что оно значит. Но мы отвечаем за флаг, значит, флаг-капитаны… Я… ребята, честное слово… об этом не забуду. И вы… Ладно?

Вечером у Сережи разболелась голова. И вместе с болью пришла тоска по отряду.

По Олегу, по ребятам, по долгим вечерам в кают — компании. И по боям, которых не было больше месяца.

Он лежал и молчал.

— Что с тобой? — спросил дядя Витя.—

Почему хандришь?

И Сережа стал рас- ‘ сказывать. Он впервые говорил с дядей Витей об отряде. Он рассказывал долго и подробно.

Когда он замолчал, дядя Витя сказал: