Флембер

К счастью для них всех, из повисшего над площадью тумана появилась ещё одна крупная фигура. Огромная, неуклюжая и вечно недовольная. Это был Бастор, сменивший фартук кузнеца на синюю тунику главы Гильдии. В последний миг он прыгнул к Элис и закрыл её могучим телом. Сыросмыватель, ведомый обезумевшим Фервусом, на полной скорости врезался кузнецу в спину, окатив его душем из деталей и обломков.

Тем не менее это не остановило монстра, теперь скрытого внутри огромного облака дыма, которое потрескивало и сверкало, словно грозовая туча. И сейчас изобретение катилось прямо на Дева. Тот отпрыгнул в сторону, а затем побежал рядом со своим изобретением. Нырнув в облако дыма, Дев вцепился в тележку и напряг все силы, чтобы запрыгнуть на неё. Потянувшись над перегревшимся насосом, он попытался схватить Фервуса, чтобы выдернуть его из колеса.

И тут краем глаза мальчик заметил кое-что впереди.

Мину.

Под мышкой девочка зажала красного плюшевого мишку.

А в трясущихся руках стиснула морковку.

Глава 6 Слизняк в Главном зале

Спустя двенадцать минут Дев шагал по улице в плотном кольце из членов Гильдии. Одни держали его руки, другие, словно поводок, – шарф, третьи несли обломки несчастного Сыросмывателя. Бастор вёл всех в Главный зал.

Конвой протащил Дева по ступенькам, затем между грозными высокими колоннами и, наконец, в большие двери с металлическими шипами. Наконец процессия остановилась и вытолкнула Дева в середину просторного помещения.

Мальчик медленно двинулся вперёд, с трудом переставляя ноги, которые вдруг стали ватными. Смотреть он старался только перед собой. Дев вышел в середину зала и замер. Его взгляд упал на огромную голову медведя, которая висела над каменным очагом на дальней стене. Пасть монстра была оскалена, острые клыки поблёскивали в тусклом свете.

По спине Дева пробежал холодок. Он посмотрел направо, на ряды щитов на стене, на каждом из которых изобразили эмблему Гильдии – перекрещенные меч и молот. А слева от мальчика тянулся ряд высоких окон с закрытыми ставнями, в щели которых проникал солнечный свет.

Раздался короткий кашель. Это был Санторо. Он кивнул, указывая Деву на большое деревянное кресло в центре зала. В другое время Дев ни за что бы не позволил брату указывать, что ему делать, – но не сейчас, когда его желудок сжался в маленький комочек от неприятного предчувствия. И Дев покорно поплёлся к креслу. Каждый его шаг отдавался гулким эхом по залу, теряясь где-то наверху среди балок. А затем вокруг раздалось множество шагов и пошаркиваний, а также перешёптываний и постукиваний шлемов. Жители деревни заполнили тени в неосвещённых углах зала.

Всем не терпелось увидеть представление.

Дев сел. Шёпот растворился. Не потому, что люди перестали переговариваться, просто теперь его сердце бухало в ушах гораздо громче всех остальных звуков.

– Всем встать! – грохнул суровый голос. – Всем встать в честь меня. В честь мэра. А я мэр.

Мэр Фршмель всегда напоминал Деву толстого неуклюжего слизняка. Его огромное неповоротливое тело переваливалось из стороны в сторону, пока он пробирался через толпу, а позади тащился длинный шлейф одеяния, похожий на жирный хвост улитки. Нелепый огромный шлем покрывали драгоценные камни, которые блестели в полутьме, как большие вращающиеся глазные яблоки.

Мальчик вздрогнул. Мэр прополз в сторону стола, который стоял напротив стула Дева, плюхнул на него толстую стопку бумаг и взобрался на трон позади. Обширная грудь вздымалась от тяжёлого дыхания.

– Ставни! – рявкнул мэр, и члены Гильдии с обеих сторон от него дёрнули за два длинных шнура, свисающих с потолка. Раздалась череда хлопков открывающихся ставней, и дневной свет залил комнату. И вот теперь мэр предстал перед жителями во всей «красе».

Воспалённые, налитые кровью глаза еле выглядывали из-под неестественно кустистых седых бровей. Нос был большой и раздутый, словно его ужалила сотня пчёл. Рот обвис с обеих сторон, а в уголках губ поблёскивала слюна. В лице мэра было нечто чудовищное, и страх пробрал Дева до глубины души.

Он сглотнул, вцепившись в подлокотники кресла.

Мэр схватил часы, свисавшие на цепочке с его шеи, взглянул на них и вздохнул.

– Тик-так, тик-так, время не ждёт. – Мохнатые усы шевелились в такт словам. – Давайте-ка побыстрее с этим разберёмся. Десять минут. Девять, если признаешь свою вину. – И он сунул свой пчелиный нос в кипу бумаг на столе. – Дев Вечнорос. Принадлежит к указанному роду Вечнорос. Один выживший родитель. Второй, эм…

Он бросил взгляд на стену. Там, рядом с его собственным огромным портретом, на котором он был изображён в пышном одеянии, усыпанном каменьями, висела ещё одна картина. Человек на ней тоже был одет как мэр, но его наряд казался сдержаннее и проще. Он улыбался Деву доброй понимающей улыбкой, которая мигом успокоила мальчика, хоть и всего на пару мгновений.

– Привет, пап, – шепнул он портрету.

– Твоего отца тут нет, – надменно фыркнул мэр Фршмель. – И слава богу, что нет, иначе бы он провалился сквозь землю со стыда, услышав, что его сын обвиняется в уничтожении имущества, краже коз, безрассудной беспечности, создавшей угрозу для жизни жителей нашей деревни, безответственном создании роботов…

– Я создал Сыросмыватель, чтобы помочь… – пробормотал Дев.

Мэр оторвался от бумаг, его глаза сузились.

Дев пожелал просочиться сквозь кресло.

– Чтобы помочь исправить твою же предыдущую ошибку?

Один из гильдийцев вышел вперёд с ящиком в руках. Мэр вытащил из него пару сырных ботинок.

Дев поджал голые пальцы ног и глубоко вздохнул.

– Это… Ну, это и правда моя вина. Но Сыросмыватель работал прекрасно! Это гениальное изобретение, и если бы козёл…

– О, так это, значит, козёл во всём виноват? – фыркнул мэр.

Из толпы послышалось блеяние.

– Нет! Просто Фервус хотел получить морковку. А у всех на площади будто случилось морковное помешательство… – Дев вдруг замолчал. – Эй, погодите-ка… И правда, почему это у всех была морковь?

У себя в голове Дев снова проиграл всё, что случилось. Сыросмыватель. Бабушка Вентилло с ящиком моркови. Санторо, который уводит её прочь. Но на этот раз Дев заметил то, на что не обратил внимания в прошлый. Уходя, Санторо бросил взгляд назад. Короткий, меньше секунды. Но теперь Дев увидел его очень отчётливо. Это не просто взгляд. Это ухмылка. Санторо ухмылялся, прячась за своими дурацкими длинными волосами.

– Это сделал Санторо, – ахнул Дев, потом нахмурился, а затем его лицо исказила настоящая ярость. – Да, Санторо взял морковь и раздал её детям из Космического Флота!

– О, не переживай, я не забыл о твоём брате, – мэр кивнул в сторону Санторо, который стоял у стены, сложив руки на груди. – Он не должен был позволить тебе построить этот… Сыросмыватель. Он был обязан доставить тебя в зал суда, как только ты взлетел. – Мэр одёрнул оборки на рукаве. – Нет, самое большое преступление твоего брата – это сострадание.