Флейта Кришны

До тех пор, пока вы приходите и уходите, существует расстояние, и когда «я» и «ты» исчезают, исчезает также расстояние. Вместе с исчезновением расстояния происходит встреча, происходит растворение. Преданный не нуждается в том, чтобы куда-то идти, встреча происходит там, где он есть. Вопрос не в том, чтобы пойти куда-то. Вы должны умереть как личность, и должны приблизиться к высшему.

Вопрос:

Пожалуйста, расскажите нам что-нибудь о Мартине Бубере.

Мышление Мартина Бубера связано с взаимоотношениями, с близостью между «я» и «ты», Мартин Бубер — это один из наиболее глубоких мыслителей нашего века, но помните: глубина — это еще не все. Глубина — это только другая сторона поверхности, это тень. Настоящая глубина приходит тогда, когда нет ни глубины, ни поверхности, когда и поверхность, и глубина исчезают. Мартин Бубер столкнулся с чем-то очень глубоким. Он говорит, что истина жизни заключена во взаимоотношениях между «я» и «ты».

Он был атеистом, материалистом, он верил в то, что существует только материя и нет ничего, кроме материи; его мир не состоит из «я» и «ты», он состоит из «я» и «он». В нем нет места для «ты», потому что для того, чтобы было «ты», нужно, чтобы другой человек также обладал душой, и поэтому мир атеизма вынужден был ограничиться взаимоотношениями между «я» и «оно». Вот почему такой сложный мир, в котором, с одной стороны, человек называет себя «я», а с другой стороны, несмотря на то, что он наделяет себя душой, он лишает такой возможности других, и он сокращает всех окружающих просто до вещей, просто до «оно». Материалист сокращает каждого человека и все окружающее до материи. Если я верю в то, что нет ни души, ни духа, то для меня вы будете не чем иным, как просто куском материи, и тогда как я могу называть вас «ты»? Потому что только живой человек, человек, у которого есть душа, может иметь «я», и к нему можно обращаться как к «ты».

Поэтому Мартин Бубер говорит, что мир теиста состоит из «я», и «ты», а не из «я» и «оно». Мир теиста приводит к тому, что «я» обращается к миру как к «ты». Так думает Бубер.

Но я бы не сказал этого. Я считаю, что даже теист в своей глубине — не что иное, как атеист, потому что он также делит мир на «я» и «ты». Или можно сказать, что мир Бубера — это мир двойственного теиста. Но это неправильно, потому что двойственный теизм не имеет смысла. В каком-то смысле атеист — это недуалист, потому что он говорит, что есть только материя. Таков же спиритуалист, который говорит, что есть только Бог, есть только дух. Мне кажется, что гораздо легче достигнуть единства, недвойственности с точки зрения чего-то одного и очень трудно прийти к монизму с точки зрения разделения на «я» и «ты».

В этом смысле такой дуалист, как Бубер, столкнулся с большими трудностями, чем атеист, в обретении высшего, потому что материалисты недвойственны, точно так же, как монисты, которые считают, что материи нет и есть только дух, есть только сознание. И поэтому материалистам проще преобразиться, потому что, несмотря на то, что они атеисты, они признают единство существования, они не встают на двойственную позицию. И трудности последователя теории двойственности более велики. Они верят в то, что существование двойственно, что есть материя и есть дух, и для них необычайно трудно обрести состояние недвойственности, единства с существованием.

А Бубер — это сторонник двойственности. Он говорит, что мир состоит из «я» и «ты», его двойственность человечна, потому что он упускает «оно» и дает ему статус «ты», наделяет его душой. Но, тем не менее, его подход остается двойственным подходом, и он допускает взаимоотношения между «я» и «ты», не допускает единства, единства между ними. И какими бы глубокими и близкими не были бы эти взаимоотношения, существует всегда расстояние между «я» и «ты». Если я как-то связан с вами, несмотря на то, что эти взаимоотношения могут быть очень близкими, сами эти взаимоотношения отделяют вас от меня. Мы — не что иное, как двое.

Помните, взаимоотношения — это обоюдоострый меч, он режет и в одну, и в другую сторону. Он соединяет и разделяет одновременно. Если вы находитесь в отношениях с кем-то, это означает то, что вы разделены. Мгновение встречи есть также мгновение расставания. Мост соединяет два берега реки и разделяет одновременно. На самом деле, все, что соединяет двух человек или две вещи, вынуждено также их и разделять. Этого невозможно избежать, невозможно избежать этого явления. Два человека могут общаться друг с другом, но они не могут быть едиными, потому что взаимоотношения не есть единство.

Даже любовные взаимоотношения сохраняют в себе разделенность возлюбленных, и до тех пор, пока есть разделенность, пока есть их отдельность, любовь не может принести удовлетворения, и как раз по этой причине все любящие неудовлетворены. В любви есть два вида неудовлетворенности. Вы можете быть неудовлетворенными, если не можете найти своего возлюбленного, и вы не можете быть неудовлетворенными даже после того, как вы его находите.

Когда вы находите кого-то, кого вы любите и кто любит вас, вы осознаете, что, несмотря на то, что вы встретились, между вами сохраняется расстояние, и ничто не может привести к тому, чтобы это расстояние растворилось, ничто не может уничтожить боль отдельности. Несмотря на то, что вы предпринимаете всевозможные попытки, направленные на то, чтобы уничтожить эту отдельность, это расстояние от вашего возлюбленного сохраняется, оно продолжает мучить вас. И поэтому часто происходит так, что человек, который не находит объекта своей любви, менее несчастен, чем тот, кто его находит, потому что тот, кто не находит, все еще надеется найти, но тот, кто нашел, лишен этой надежды, и поэтому его неудовлетворенность еще больше, и она намного глубже. На самом деле, никакая встреча не может быть истинной, потому что когда двое встречаются, до тех пор, пока они представляют собой двух отдельных людей, единство невозможно, единение невозможно.

Мартин Бубер говорит о глубоких взаимоотношениях между «я» и «ты», и, конечно, это очень гуманистически. В мире, который становится все более материалистичным во всех отношениях, эта концепция Мартина Бубера кажется очень религиозной, но я не считаю ее таковой, я считаю, что она совершенно нерелигиозна. Я считаю, что Бубер просто пытается сделать компромисс. Если «я» и «ты» не могут стать едиными, объединиться, они могут, по крайней мере, поддерживать какие-то взаимоотношения. Религии выступают за недвойственность, неделимость и объединенность существования.

В этом отличие между любовью и преданностью, упасаной. Любовь — это взаимоотношения, она двойственна, а преданность недвойственна, это не взаимоотношения. Отсутствие взаимоотношений не означает того, что два человека перестали общаться друг с другом, это просто означает, что они просто перестали быть двумя, они стали одним целым. Быть одним — это и есть упасана, преданность. Преданность — это высшее состояние любви, это воистину высшее состояние. До тех пор, пока двое возлюбленных не станут божественными, не станут такими возвышенными, они не могут достигнуть истинного единства. На самом деле, два человека не могут обрести единства, потому что их человеческая личность становится препятствием к этому. Мужчина и женщина не могут не общаться друг с другом, они не могут объединиться и стать одним. Только божественное может раствориться и встретиться друг в друге, потому что теперь ничто его больше не разделяет. И истина в том, что с тех пор, как они растворили себя, перестали быть отдельными существами, вопрос о единстве и разделенности больше не возникает. Нет ничего, что можно было бы объединить, и нет ничего, что можно было бы разделить. Ничто больше не отделяет их друг от друга.

Концепция Мартина Бубера может привести к любви. Кришна может привести вас к преданности, а преданность — это нечто совершенно отличное, это очень редкостная вещи. В преданности исчезает «я» и «ты», а то, что остается после этого исчезновения, невозможно выразить. Это невозможно выразить словами. Когда «я» и «ты» исчезает, возникает бесконечность, которую невозможно как-то назвать. Какие бы имени вы не использовали для нее — дух, материя, «я» и «ты» — все это будет неправильно. Вот почему все великие преданные предпочитали хранить молчание, они отказывались называть, они отказывались говорить, как зовут Его, они говорили, что он не имеет имени, они говорили, что Он не имеет ни начала, ни конца, у Него нет ни формы, ни имени. Они говорили: «Его невозможно выразить словами», и поэтому они хранили молчание.

Великие преданные становились молчаливыми, они не делали никаких заявлений о высшей истине, потому что все слова ведут вас в мир двойственности. В человеческом языке нет таких слов, которые бы не вели в двойственность. Все слова перегружены двойственным смыслом. В то мгновение, когда вы используете слово, вы разделяете существование на две противоположности. Как только вы говорите слово, немедленно возникает разделение существования на двоих.

Это подобно тому, как вы пропускаете солнечный луч через кристалл, и он разделяется на семь цветов. Кристалл языка также разделяет истину на две части, и истина превращается в ложь. Как раз по этой причине великие преданные хранили молчание. Они танцевали, они пели, они играли на флейте, они жестикулировали, но они не говорили ни слова. Они говорили жестами, танцем, смехом, что такое истина. Они поднимали руки к небесам и говорили, на что это похоже. Они говорили об этом тишиной, они говорили об этом всем своим бытием, но они не пользовались словами.