Флорентийский монстр

Однажды вечером, когда Специ сидел в доме потерпевшей вместе с ее матерью и Заккарией, он между делом упомянул о работе по делу Флорентийского Монстра и показал случайно оказавшуюся при нем фотографию с Антонио Винчи. Мать, разливавшая кофе, заглянула ему через плечо и вдруг воскликнула:

— Да ведь Луиджи знаком с этим человеком! И я его знала, и всех остальных тоже знала девочкой. Помню, они возили меня на сельские праздники.

Луиджи был ее бывший муж Луиджи Руокко.

— Мне необходимо встретиться с вашим мужем, — сказал Специ.

На следующий вечер они собрались за тем же столом: Заккария, Специ, та женщина и Луиджи Руокко. Луиджи был настоящим воплощением мелкого уголовника: неразговорчивый, с бычьим загривком, с широким угловатым лицом и курчавыми каштановыми волосами. На нем был спортивный костюм. Однако Специ понравился настороженный, но открытый взгляд его голубых глаз. Рассмотрев фотографию, Руокко подтвердил, что отлично знает Антонио и других сардов.

Специ кратко ввел Руокко в курс дела по розыску Флорентийского Монстра и поделился с ним предположением, что Антонио мог оказаться Монстром. Руокко выслушал его с интересом. Наконец Специ перешел к главному: не знает ли Руокко, каким домом Антонио мог втайне пользоваться в период убийств? Специ часто говорил мне, что Монстр, возможно, пользовался заброшенным сельским домом или развалинами как тайником для пистолета, ножа и прочего. Во времена убийств в Тоскане на каждом шагу попадались такие заброшенные дома.

— Разговоры слышал, — сказал Руокко. — Где он, не знаю. Но знаю, кто знает. Игнацио.

— Ну конечно, Игнацио! — воскликнул Заккария. — Он знаком со всеми сардами.

Через несколько дней Руокко позвонил Специ. Он переговорил с Игнацио и получил сведения о доме-тайнике Антонио. Специ встретился с Руокко перед супермаркетом на окраине Флоренции. Они зашли в кафе, где Специ проглотил чашку эспрессо, а Руокко выпил кампари с красным мартини. Руокко принес вдохновляющее известие. Игнацио не только знал тайник, но и был в этом доме вместе с Антонио всего месяц назад. Он заметил старый шкаф со стеклянной дверцей, в котором в ряд лежали шесть запертых металлических ящичков. Его взгляд упал на приоткрытый выдвижной ящик внизу, и в нем он мельком увидел два или даже три пистолета, один из которых мог быть «береттой» двадцать второго калибра. Игнацио спросил у Антонио, что в этих ящиках, на что тот отрывисто буркнул: «Мои вещи» и захлопнул шкаф.

Шесть металлических ящичков. Шесть убитых женщин.

Специ с трудом сдерживал волнение.

— Эта подробность меня убедила, — рассказывал он мне за ужином. — Шесть. Откуда Руокко мог знать? Все говорили о семи или восьми двойных убийствах Монстра. Но Руокко сказал: шесть ящичков. Шесть: столько женщин было убито Монстром, если исключить убийство 1968 года, совершенное не им, и случай, когда он по ошибке убил пару геев.

— Но он калечил не всех убитых.

— Верно, но эксперты-психологи говорили, что сувениры он подбирал во всех случаях. Почти на каждом месте преступления на траве валялась вывернутая женская сумочка.

Я слушал как завороженный. Если «беретта» Монстра, пистолет, который искали, как никакое другое оружие в итальянской истории, лежит в том шкафу вместе с останками жертв, это станет сенсацией всей жизни.

Специ продолжал:

— Я попросил Руокко сходить к дому, чтобы точно рассказать мне, как он расположен. Он согласился. Мы встретились еще раз через несколько дней. Руокко рассказал, что сходил и заглянул внутрь и видел в окно шкаф с шестью металлическими ящичками. Он объяснил, как подобраться к дому.

— Вы ходили?

— Еще бы не ходил! Мы с Нандо ходили вместе.

Разрушенный дом, по словам Специ, стоял на земле огромного тысячеакрового поместья к западу от Флоренции. Поместье называлось вилла Биббиани и находилось близ городка Капрая.

— Живописная вилла, — рассказывал Специ, — с садами, фонтанами, статуями и великолепным парком, засаженным редкими породами деревьев.

Он достал сотовый телефон и показал пару снимков. Я подивился великолепному виду.

— Как вы попали внутрь?

— Легче легкого! Вход открыт для публики, там продают оливковое масло и вино и сдают поместье для свадеб и тому подобного. Ворота открыты настежь, и даже есть общественная стоянка. Мы с Нандо побродили вокруг. В нескольких сотнях метрах на задах виллы грунтовая дорога подводит к двум обветшалым каменным домикам, один из которых подходит под описание Руокко. К домам можно подойти и по другой дороге, от леса, совсем незаметно.

— Вы ведь не забирались внутрь?

— Нет-нет. Я, конечно, подумывал об этом! Просто чтобы убедиться, что тот шкаф там действительно есть. Но это было бы безумием. Не просто вторжение в чужие владения. Что бы я стал делать с коробками и пистолетами, если бы нашел их? Нет, Дуг, нам придется вызвать полицию и позволить им заниматься делом — в надежде на будущую сенсацию.

— А тогда вы не обращались в полицию?

— Пока нет. Я ждал вас. — Он склонился ко мне. — Подумайте, Дуг! Еще две недели, и, может быть, дело Флорентийского Монстра будет раскрыто!

И тогда я произнес роковые слова:

— Раз вилла открыта для публики, можно мне на нее посмотреть?

— Конечно, — сказал Специ. — Завтра поедем.

Глава 44

— Что за чертовщина с твоей машиной?

На следующее утро мы стояли на стоянке перед домом Специ. Дверцу его машины словно выломали ломом, повредив крыло с той стороны, где располагался радиоприемник.

— Украли радио, — ответил Специ. — Поверишь ли, на стоянке полно «мерседесов», «порше» и «альфа ромео», так им понадобился мой «талбот»!

Мы проехали в охранную фирму Заккарии — ничем не примечательное здание на окраине города. Бывший коп принял нас в своем кабинете. Он во всех мелочах копировал сыщика из кино: одевался в синий костюм в чуть заметную полоску, отрастил буйную дерзкую шевелюру чуть не до плеч. Говорил он с наигранным неаполитанским акцентом, временами для пущего эффекта вставляя жаргонные словечки, и бурно жестикулировал по обычаю неаполитанцев. До поездки на виллу мы позавтракали. Заккария торжественно пригласил нас в устричный погребок и за тарелкой малтальята-аль-чингиале развлекал нас историями, как проникал в круги контрабандистов, в том числе и американской мафии. Я только диву давался, как он остался в живых.

— Нандо, — попросил Специ, — расскажи Дугу историю о Катапано.

— Ах, Катапано! Ну, это был истинный неаполитанец! — Нандо повернулся ко мне. — Был один босс неаполитанской каморры по имени Катапано. Его засадили в тюрьму Поджореале за убийство. Так уж вышло, что в той же тюрьме сидел убийца его брата. Катапано поклялся отомстить. Он сказал: «Я съем его сердце».

Заккария минуту помолчал, чтоб проглотить свою малтальяту и запить вином.

— Помедленнее, — сказал Специ, — и поменьше диалекта. Дуг не понимает диалекта.