Флорентийский монстр

Собрав несколько загадочных кусочков головоломки — достаточно, чтобы почуять под ними хороший сюжет, — он заходил в кабинет прокурора и притворялся, будто ему все известно. Обеспокоенный прокурор, стремясь выяснить, что именно он знает, втягивался в беседу, и Специ посредством отговорок, оговорок и блефа удавалось получить подтверждение полученных сведений и заполнить пропуски, между тем как прокурор утверждался в своих опасениях, что газетчику известно все.

Последим неисчерпаемым источником информации были молодые адвокаты, заходившие в трибунал. Им не терпелось увидеть свои имена в газете: такая известность была необходима для карьерного продвижения. Если Специ нужно было получить в руки важный документ, например протокол суда или следствия, он просил молодого адвоката раздобыть его, намекая, что благосклонно отзовется о нем в статье. Если тот колебался, а документ был совершенно необходим, Специ мог и пригрозить: «Если вы не окажете мне эту услугу, я позабочусь, чтобы ваше имя по меньшей мере год не появлялось в газетах». Это был откровенный блеф, такой властью Специ не обладал, зато наивный молодой адвокат приходил в ужас от подобной перспективы. Запуганные Специ адвокаты порой позволяли ему уносить домой целые досье. Журналист проводил ночь, делая с них фотокопии, а к утру возвращал.

Новости о следствии по делу Монстра шли неиссякаемым потоком. Когда же новости отсутствовали, Специ все равно находил тему для статьи, описывая слухи, теории заговоров и общую истерию, которую возбудило это дело.

А диких слухов и невероятных домыслов хватало с избытком. Многие затрагивали профессиональных медиков. Специ описывал все. Неудачный заголовок в «Ла Нацьоне» дал пищу нарастающему безумию. «Хирург-убийца вернулся!». Автор сенсационного заголовка воспользовался метафорой, однако многие поняли ее буквально, и усилились слухи, что убийца — наверняка врач. Многие врачи внезапно обнаружили, что стали объектами недоброжелательного любопытства и сплетен.

Часть анонимных писем, поступавших в полицию, давала достаточно специфические сведения, направляя следствие во врачебные кабинеты и вынуждая полицию производить в них обыски. Прокуроры пытались избежать шумихи, чтобы не возбуждать новых слухов, но в таком маленьком городе, как Флоренция, каждый шаг следствия оказывался на виду, подбрасывал дров в костер истерии и убеждал горожан, что убийца — врач. В общественном мнении постепенно складывался портрет Монстра: мужчина, образованный, из хорошей семьи, из высших классов общества и прежде всего хирург. Разве медэксперт не заявил, что операции, произведенные над Кармелой и Сюзанной, были «сделаны умело»? Разве не поговаривали, что надрезы, возможно, сделаны скальпелем? Да еще хладнокровная расчетливость, проявленная убийцей, наводила на мысль, что тот умен и образован. По тем же причинам полагали, что он принадлежит к знатному роду. Флорентийцы издавна с подозрением смотрели на городскую знать — настолько, что в ранний период Флорентийской республики ее представителям запрещалось занимать общественные должности.

Через неделю после убийства на полях Бартолине полицию, редакцию «Ла Нацьоне» и прокуратуру захлестнула волна телефонных звонков. Коллеги, друзья и начальство известного гинеколога Гариметы Джентиле требовали подтвердить то, о чем говорила вся Флоренция, но что отказывались признать полиция и пресса: что он был арестован как убийца. Джентиле был одним из известнейших гинекологов Тосканы, директором клиники «Вилла ле Розе», расположенной близ Фьезоле. Его жена, уверяли сплетники, нашла в холодильнике, между свертками с моцареллой и руколой, ужасные трофеи его преступлений. Слухи начались с того, что кто-то сообщил полиции, будто Джентиле держит в банковском сейфе пистолет. Полиция произвела обыск с полным соблюдением секретности, однако кто-то из банковских служащих проговорился, и слух пошел гулять по городу. Следователи самым категорическим образом отрицали обвинение, но шум продолжал нарастать. Перед домом врача собралась толпа погромщиков, которую пришлось разгонять силами полиции. В конце концов главный прокурор вынужден был выступить по телевидению, чтобы прекратить слухи, угрожая судебным преследованием их распространителям.

В конце ноября Специ получил журналистскую премию за работу, никак не связанную с этим делом. Его пригласили в Урбино для вручения приза — килограмма прекрасных белых трюфелей из Умбрии. Редактор дал ему отпуск с условием, что Специ будет работать над статьями и в Урбино. Оторванный от своих источников, лишившись свежих новостей, Специ перебирал в статье истории знаменитых серийных убийц прошлого: от Джека Потрошителя до Дюссельдорфского Вампира. Закончил он словами, что теперь во Флоренции есть свое чудовище — и таким образом, вдохновленный благоуханием трюфелей, он дал убийце имя: «il Mostro di Fizenze», Флорентийский Монстр!

Глава 5

В «Ла Нацьоне» Специ стал постоянно освещать ход дела Флорентийского Монстра, которое предоставляло молодому журналисту ослепительное богатство сюжетов, чем он пользовался неукоснительно. Следствие, не упускавшее ни одной, самой невероятной нити, выкапывало десятки странных происшествий, оригинальных характеров и живописных случайностей, и Специ, знаток человеческих слабостей, подхватывал и описывал их — сюжеты, упущенные другими журналистами. Его статьи были увлекательны и, хотя в них часто упоминались диковинные и неправдоподобные события, всегда оставались правдивыми. Специ прославился суховатым стилем и лаконично-выразительным построением фраз, после которых жуткие подробности оставались с читателем еще долго после утреннего кофе.

Однажды он узнал от отставного полицейского, что следователь допросил и отпустил странную личность, выдававшую себя за профессионального медэксперта. Звали этого человека «доктор» Карло Сантанджело. Тридцатишестилетний флорентиец приятной наружности, любитель одиночества, был разведен, расхаживал в очках с дымчатыми стеклами и носил в левой руке сумку врача. На его визитке значилось:

ПРОФ. Д-Р КАРЛО САНТАНДЖЕЛО

медэксперт

Институт патологии, Флоренция

Институт патологии, Пиза — отдел судебной медицины

В неизменно сопутствовавшей ему докторской сумке хранились профессиональные инструменты — идеально заточенные блестящие скальпели. Доктор Сантанджело вместо того чтобы избрать себе постоянное место жительства, предпочитал сменять отели и пансионы в маленьких городках вокруг Флоренции. И отели он выбирал такие, чтобы неподалеку непременно располагалось маленькое кладбище. Если находилась комната с видом на надгробия — тем лучше. Лицо доктора Сантанджело и его очки с толстыми темными стеклами были знакомы всем служащим крупнейшего похоронного бюро Флоренции. Он часто проводил там часы, словно бы придя по важному делу. Доктор в темных очках выписывал рецепты, осматривал пациентов и даже подрабатывал психоаналитиком.

Одна беда — доктор Сантанджело не был ни медэкспертом, ни патологоанатомом. Он и врачом не был, хотя, по показаниям одного из свидетелей, брал на себя смелость проводить операции на живых людях.

К разоблачению Сантанджело привело серьезное крушение на автостраде к югу от Флоренции. Кто-то вспомнил, что в соседнем отеле живет врач. Послали за доктором Сантанджело, чтобы он оказал пострадавшим первую помощь, и тогда-то с изумлением услышали, что он — тот самый эксперт, который проводил вскрытие тел Сюзанны Камби и Стефано Бальди, последних жертв Монстра. По крайней мере несколько служащих отеля утверждали, что так говорил им сам доктор Сантанджело, с гордостью открывая сумку и показывая орудия своего ремесла.

Карабинеры услышали о необычных претензиях Сантанджело и без особого труда выяснили, что он вовсе не врач. Они узнали о его пристрастии к маленьким кладбищам и моргам и услышали еще более насторожившее их описание коллекции скальпелей. Карабинеры незамедлительно пригласили Сантанджело на допрос.

Самозваный доктор легко признался в обмане и необоснованном бахвальстве, хоть и не смог объяснить своей любви к ночным кладбищам. Однако он горячо отрицал как клевету рассказ своей любовницы о том, как он прервал страстное ночное любодейство, чтобы принять дозу снотворного, сказав, что только оно поможет ему устоять перед искушением покинуть ложе любви и устремиться к могилам.

Подозрения, что доктор Сантанджело мог оказаться Монстром, моментально рассеялись. На каждую ночь двойных убийств у него имелось алиби, заверенное служащими отелей, где он тогда проживал. Доктор, заявляли свидетели, отправлялся в постель рано: в полдевятого-девять, чтобы подняться в три утра на зов кладбища.

— Я знаю, что веду себя странно, — сказал Сантанджело допрашивавшему его чиновнику. — Иногда мне приходит в голову, что я не совсем нормален.

История Сантанджело дала жизнь одной из блестящих статей, написанных Специ, ставшим признанным специалистом-«монстрологом». Он описывал и духовидцев, и гадателей по картам Tapo, ясновидящих, геомантов и провидцев с хрустальными шарами, предлагавших свои услуги полиции. Услуги некоторых из них полиция даже принимала, протоколы их «прозрений» скрупулезно записывались, заверялись и подшивались в дело. Не в одной из гостиных среднего класса вечеринка зачастую заканчивалась тем, что хозяин и гости рассаживались вокруг трехногого столика, поставив на него перевернутый стаканчик, расспрашивали жертв Монстра и получали от них загадочные ответы. Результаты сеансов нередко присылали в «Ла Нацьоне» Специ, или в полицию, или передавали из уст в уста другим верующим. Параллельно с официальной линией расследования шло следствие в ином мире, и Специ забавлял своих читателей, описывая столоверчение или сеансы духовидения на кладбищах, где медиумы пытались завести беседу с покойными.