Fохтаун

Те гости явились к отцу в кабинет с каким-то делом. Случилось это осенью, когда листва горела желтизной. Кабинет отца находился на самой вершине башни. Я смотрела из окна и представляла, что плыву по жёлтому морю. В кабинет вошли мужчина – обычный деловой партнёр отца – и женщина. Её стройную фигуру, чем-то похожую на фигуру Бендиды, обтягивало длинное белое платье. Шею обвивал белоснежный пушной воротник. На руках у дамы сидело что-то ярко-оранжевое. Я подошла и увидела, что это лисёнок. Настоящий, живой лисёнок с влажным чёрным носом, усиками, бегающими глазками, вздымающимися от дыхания боками, неравномерно густой шерстью, тёмным окрасом лап и хвостом, с одной стороны более пушистым, чем с другой. Он вёл себя совсем не так, как все мои искусственные животные. Он боялся, радовался, мешал своей хозяйке, кусал её за белый воротник, норовил спрыгнуть на пол. Когда мне разрешили его погладить, я неимоверно воодушевилась и с трепетом прикоснулась к этому маленькому тёплому существу. Я помню, что мой отец тоже удивился, увидев лисёнка. Он спросил у гостей, где им удалось добыть это живое создание. А они ответили, что это сделал для них один малоизвестный ремесленник. Так они называли робототехников-одиночек, создающих искусственных питомцев. Удивление отца, понявшего, что это просто робот, походило на глубокий шок. Мой отец всю жизнь занимался искусственным интеллектом и уже повидал много роботов-питомцев. Не помню, чтобы он выказывал хоть малейшее удивление, когда ему показывали разные, далеко незаурядные образцы. Но тогда этот рыжий лисёнок, неотличимый от живого, заставил отца выронить из пальцев сигару, остановиться посреди комнаты и замереть минут на пять. Гости даже испугались и стали звать на помощь прислугу. Отцу принесли воды. Он осушил стакан до дна, не отрывая взгляда от механического существа. Я взяла отца за руку и попросила погладить этот пушистый комок. Папа с трепетом поднял существо в своих больших ладонях и долго рассматривал его, не говоря ни слова. Мы все стояли и ждали, что же будет дальше. А отец всё смотрел. Уж не знаю, сколько это продолжалось, полчаса или час. Но в конце отец сказал: «Ни одного повторения!» Представляете! Он всё это время смотрел на лисёнка и пытался увидеть алгоритм его поведения. Все думали, что он любуется красотой, неотличимой от природной, а он следил за алгоритмами! С того дня отец стал работать с утра до вечера. А через полгода он создал первый образец «Лим А». Фоновое шевеление роботов основывается на описательном алгоритме – на том, который не требует от программы так называемых конкретных действий. Некоторые называют это «Блок Б». Сам этот код небольшой, но отсылает программу к массивным библиотекам данных. Детальная проверка этих библиотек на наличие вредоносных выражений может занять годы, даже если этим займутся несколько вычислительных центров. Но если у вас будет исходный код «Блока Б», вы сможете напрямую отслеживать причинно-следственные связи в поведении роботов.

– Этот исходный код есть в каждом роботе, – заметил Атир. – Машина его не переписывает.

– «Блок Б» в роботах – это лишь ссылка, – поправила Астора. – Сам исходный код зашифрован и хранится отдельно.

– Вы говорили, что отец разработал алгоритм действия, – сказал Киэй. – Что же с алгоритмом этих поведенческих реакций? С этим «Блоком Б»? Он приобрёл его у кого-то другого и использовал в своих роботах?

– Я не могу вам этого сказать, – покачала головой Астора. – Это коммерческая тайна. Однако, учитывая ситуацию, я скажу, что мой отец иногда приобретал исходные коды у сторонних ремесленников. Делая такие закупки, «Галах» никогда не тратила время на перекодирование исходников; это лишние расходы.

– Кем был тот ремесленник, принёсший лисёнка? – спросил Киэй. – Что стало с его ателье? Корпорация поглотила его или просто купила права на код?

– Дорогой друг, я знаю лишь то, что этот человек создал нечто, что маленькая девочка сочла за живое существо, – ответила Астора. – Нечто, что и мой отец не смог отличить от жизни! Если вы действительно считаете, что проблема наших роботов в исходном коде «Блока Б», то либо расшифруйте ссылку, либо ищите создателя оригинала. Если полиции требуется, я могу дать пароли, открывающие все хранилища и компьютеры в бывшей башне корпорации «Галах» в городе Астикоре, которая теперь стоит законсервированная в зоне отчуждения. Вопрос в том, насколько вы верите в эту версию с кодом. Верите ли вы в неё настолько, чтобы отправиться в «Сотружество»?

– А вы хотите, чтобы мы туда отправились? – спросил Атир.

– При всём моём уважении, ваши действия не входят в круг моих желаний, господа, – ответила дама.

В гостиную снова ворвалась Бендида с очередным подносом, полным свечей.

– Все версии стоит проверить, – заявил Атир. – И мы готовы отправиться в социалистическое «Сотружество». Если вы позволите вашей служанке сопровождать нас. Вы расскажете ей всё про башню корпорации «Галах», а она станет нашим провожатым.

Астора замерла. Бендида стояла неподвижно, лишь пламя колебалось на свечах её подноса от мелкой дрожи взволнованной женщины. Атир резко вдохнул и разом задул все оставшиеся свечи на журнальном столике. Затем он встал и ещё одним сильным выдохом затушил свечи на подносе Бендиды.

– Госпожа Астора, вы отпустите Бендиду с нами? – звонко спросил Атир.

Пожилая дама не ответила. Она опустила взгляд и положила гасильник на оранжевое сукно своего стола. В молчании она приблизилась к окну и посмотрела на улицу. Там северо-западный ветер играл ветвями старых деревьев. Из-за стекла доносились едва слышимые звуки проходящей мимо жизни.

– На расшифровку у вас времени нет, – произнесла старая женщина. – Остаётся найти ключ. Но если сбои искусственного интеллекта вызваны не «Блоком Б»?

– Полиция рассматривает все варианты, – пояснил Атир. – Проверим. Отрицательный результат – тоже результат.

Астора Бунди повернулась к гостям. Киэй заметил, сколь изящная и гордая у неё осанка. Даже в столь преклонном возрасте этой женщине удалось сохранить ту грацию, которую взращивали в ней с самого детства.

– Господа, – глубоким голосом начала дама, – я отпущу Бендиду.

– И на каких же условиях? – недоверчиво спросил Киэй.

– Я отпущу Бендиду безусловно, – ответила дама и снова отвернулась к окну. – Благодарю вас за визит и за свечи. Остальные я погашу сама.

***

На следующий день Киэй и Атир дожидались своего рейса на Торонто в межконтинентальном аэропорту Амстердама – единственном аэропорту Объединённой Евразии и Африки, откуда можно попасть в «Сотружество». Малочисленные пассажиры послушно ждали у самой дальней кассы – той, которая обслуживала направляющихся, по мнению многих, в «страну дураков». Касса находилась прямо под огромным бронзовым барельефом Басирия Атвакчи, учёного, благодаря которому на другой континент теперь попадали за час. В этой очереди стояли дипломаты, члены их семей, сотрудники тайной полиции и те богатеи, которые ещё не потеряли надежду заработать на торговле с Америкой. Каждый человек в очереди имел специальный пропуск. Киэй чувствовал себя не слишком уверенно перед полётом, ведь он ни разу не пользовался такой передовой технологией перемещения. Молодой Атир Маворский также никогда не летал в «Сотружество», но не волновался, продолжая глядеть в свой коммуникатор потухшим взглядом.

Маворский сообщил Киэю, что из-за проблем с роботами-помощниками уже несколько дней рейсы до Торонто отбывают с опозданием, так как вычисления, которые осуществляет искусственный интеллект, перепроверяют люди. Это не успокоило старого языковеда.

Работники аэропорта ещё не подошли к кассе, поэтому Киэй и Атир, как и прочие пассажиры, просто стояли в ожидании, разговаривая о грядущем полёте. Через минут двадцать пришла и Бендида. Здесь, в большом зале, она выглядела совсем не так, как в сумеречном доме, в лабиринте старых вещей. На ней были высокие чёрные сапоги, зелёные замшевые штаны и кожаная куртка. Волосы скрывал яркий салатовый платок. Киэй заметил, что платок добавил её образу той женственности, которой так недоставало холодной служанке с идеальным телом. Если раньше, глядя на Бендиду, возможно было думать только о правильных формах, не вызывающих ничего, кроме пустого желания, то теперь женственность, словно оттепель, растекалась по ней от этого платка, оживляя правильные изгибы тела и наполняя их смыслом. Не был бы Киэй старым опытным волком – не заметил бы он тогда изменений в Атире. Молодой человек спрятал коммуникатор в карман своего серого пальто и немного выдвинул вперёд нижнюю челюсть, чтобы казаться мужественнее и суровее. Взгляд его стал серьёзным. Сыщик хмуро глядел по сторонам и держал ситуацию под контролем. Смотреть на Бендиду он позволял себе только тогда, когда она отворачивалась. Видимо, боялся встретиться с ней взглядом.

Как только документы проверили, пассажирам предложили пройти к трапу. Следуя по длинному стеклянному коридору, люди видели ожидавший их летательный аппарат. Нет, это чудо техники оказалось совершенно не таким, как обычный самолёт. Аппарат походил на гигантскую белую таблетку, вытянутую капсулу с заострёнными концами. Посередине находились два отверстия, за которые эту капсулу поднимали два стационарных крана. Несколько роботизированных руку держали наготове неровные иттриевые пластины, которые перед самым запуском накладывали на летательный аппарат; они служили некой высокотехнологичной защитой. Окон в летательном аппарате не было. На гладком фюзеляже красовалось лишь название машины – «Флинтерия».

Люди прошли по стеклянному коридору, где их обдали дезинфектирующим паром, и оказались на взлётной полосе. Вдалеке взлетали и приземлялись обычные самолёты. Дружелюбные стюардессы в респираторах вежливо указывали гостям путь по зелёному ковру. Обернувшись, Киэй увидел, как за стеклом, из здания аэропорта, на них смотрят. Любознательных господ интересовало, как стартует первый и единственный в мире аппарат, способный двигаться по фотонному следу на невообразимые расстояния с непостижимой скоростью.

Когда все пассажиры заняли свои места на борту «Флинтерии», дверь закрылась, и на секунду всё вокруг поглотила тьма. Потом зажглось освещение. Из кабины пилота вышел командир экипажа. Он бодро поприветствовал всех, пошутив, что через несколько минут отправится пить чай, так как работать ему больше не надо: «Флинтерия» передвигается сама и не требует никаких действий от пилота. Весёлое настроение этого шутника сняло напряжение тех, кто тревожился перед полётом. А если у кого и остались ещё плохие мысли, то их развеяли мягкие кресла, приятный свет, еле слышная мягкая музыка и вежливые молодые стюардессы в забавных респираторах. Атмосфера располагала к спокойствию и безмятежности.