Фонтан

Ганнибал, взяв в руки письмо от любимой жены, жадно втянул носом воздух.

– Завтра будет дождь. Дай отдых солдатам, пока я не вернусь со встречи. Приготовьте слонов, накормите их. Через несколько дней мы выдвигаемся в поход.

Магон, всматриваясь в лицо любимого брата, с покорностью поклонился ему.

С самого детства старший брат был для него символом величия и силы, настоящим благородным карфагенским мужем, истинным Баркой – он так напоминал ему любимого отца.

Ганнибал, подойдя вплотную к Магону, крепко обнял его и поцеловал в лоб.

– Вы с Магарбалом остаётесь за старших. Готовьте людей.

– Всё будет в полном порядке, брат, – ответил на это Магон.

Уходя, Ганнибал через спину кинул ему последние за эту ночь слова:

– И проводников в горы найдите, надёжных, золота на них не жалейте.

* * *

В эту же ночь Ганнибал Барка спал крепким сном, как и все его люди. Город был захвачен, и солдаты, наевшись и изрядно напившись вина, смачно храпели в своих шатрах.

Ночную тишину нарушала лишь изредка перелетающая с дерева на дерево птица. Среди привычных ночных звуков раздавался ещё один, похожий на лёгкое насвистывание, – это был сигнальный знак дикой шайки варваров, пришедших посмотреть на руины Сагунтума, торговцев которого они частенько грабили на подступах к городу.

На следующий день Барка отправился в Новый Карфаген на встречу со своей возлюбленной Эминолой – иберийской принцессой, у которой были горячий нрав и страстный пыл.

Она была жгучей ревнивицей, в порыве страсти такая женщина могла легко проткнуть кого угодно мечом. Королевская кровь с благородным оттенком её семейства так и бурлила в её жилах. Она искренне полюбила Ганнибала, именно как отца её детей, как будущего правителя испанской земли. Она злилась на своего мужа за дерзкую выходку с захватом города Сагунтума, что влекло за собой новую войну против Рима. Сразу же после полученных известий о захвате этого города она послала гонца с письмом, в котором просила Ганнибала срочно прибыть к ней. Она жаждала узнать, какие планы у мужа и зачем он начинает ненужную войну, которая совершенно не входила в планы её государственной внешней политики.

– Эминола, жемчужина души моей, как же я соскучился. – Ганнибал подошёл к стоящей на летней террасе жене, и облюбовав её нежным взглядом, с чувством обнял сзади и поцеловал в шею. Слегка вздрогнув, она повернулась, а затем, погладив его щёки и волосы, с присущей ей страстью поцеловала его в губы. После этого она с серьёзным взглядом отстранилась от него, начав разговор такими словами:

– Мне сообщили, что ты собираешь огромную армию, чтобы повести её через горы. Надеюсь, ты осознаёшь, что это полнейшее безумство?! Мне очень хочется узнать у тебя: думаешь ли ты, Ганнибал Барка, обо мне, о наших детях, и, самое главное, думаешь ли ты о своих землях?! Твои люди напуганы, они совершенно не ожидали от тебя подобных действий, и меньше всего им хочется войны с Римом. Позволь мне вмешаться, мой величайший муж! Вашему войску не пройти через неприступные горы. Давай соберём войска со всего южного побережья и встретим римлян здесь, в родных землях, где и застанем их врасплох. Бездумно атакуя Рим, ты рискуешь потерять Испанию. Я прошу тебя, подумай ещё раз и прими правильное решение.

Ганнибал попытался ей возразить:

– Эминола, постой…

Но она не дала ему договорить:

– Люди ждут, когда ты укрепишь эти земли к приходу римлян. Куда же ты рвешься, мой повелитель?!

Последние слова она произнесла с дрожью в голосе.

Ганнибал неожиданно закричал:

– О, женщина! Оазис для моих уставших глаз. Пойми же, я не просто твой муж и не просто правитель испанских земель. Для своего народа прежде всего являюсь Ганнибалом Баркой, сыном своего отца, Величайшего Гамилькара. Наш величайший род уже давно ведёт кровавую войну с Римом. Мой отец проиграл в первой войне, из-за чего мы потеряли все наши острова, включая Сицилию. Моя жизнь с самого детства – это путь воина, который поклялся на крови, что отомстит Риму и сотрёт его с лица земли. У меня есть великая цель, и я должен выполнить предначертанное мне. Обещаю тебе, что так и будет. Ты, моя верная спутница жизни, поможешь мне править на Италийской земле.

Эминола, повернувшись к Ганнибалу, ответила:

– Мне не нужен Рим, я иберийская принцесса и останусь на своей земле до конца своих дней. Откажись от своей безумной идеи, прошу, не оставляй меня одну.

Она обвивала своими руками его крепкий торс и с лёгким изяществом протиснулась под его могучую руку, после чего он осторожно прижал её к себе и, страстно обхватив в крепких объятиях, ласково поцеловал в губы.

– Мне нужен только ты, Ганнибал! – неожиданно вырвалось из её уст. Она смотрела на него умоляющим взглядом, и в этот момент одна небольшая, словно жемчужина, сверкающая капля, блеснув, стремительно пробежала по её щеке.

Смотря ей в глаза, Ганнибал ответил:

– Прости, родная моя Эминола. Я должен выполнить предначертанную мне миссию и вернуть своей стране былое величие. Другого пути быть не может. Я вернусь к тебе сразу, как захвачу Рим. – Он слегка наклонился к ней, чтобы вновь поцеловать, а она, недовольно нахмурившись, всё равно покорно приняла его тонкие губы.

В её взгляде без скрытности проявлялось чётко выгравированное благородство иберийской правительницы. Это был взгляд огненной страсти, безумной любви и необъятного бесстрашия, как к смерти, так и к поражению. Она ничего так сильно не боялась, как только потерять его. Никто не имел на Эминолу такого влияния, как Ганнибал. Со всем присущим ей женским обаянием она могла размягчить и даже переубедить его в любых вопросах, касающихся управления государством, но никак не в стратегии военного дела. Она знала, что её муж одержим своей идеей, и поэтому для себя решила, что не будет ему мешать. Будучи дочерью самого влиятельного иберийского вождя, привыкла к подобным поступкам воинствующе настроенных мужчин. Она женщина и одной из своих первостепенных задач ставила укрепить в будущем позиции правления их с Ганнибалом детей в стране, свободной от римлян.

Серьёзным хладнокровным взглядом она провожала его рано утром, когда он выходил из её покоев.

– Возвращайся с победой, – сказала ему на прощанье и крепко обняла.

Ганнибал ничего на это не ответил. Он думал о походе, римлянах и безмолвности горных вершин Альп.

Он вспоминал, как в глубоком детстве часто пытался разговаривать с морем, с пустыней и полями, а они постоянно отвечали ему, маленькому полководцу. Услышат ли теперь его горы, примут ли они его таким, какой он есть – величайшим разрушителем Рима?

После того как он выехал от своей жены из Нового Карфагена, на пути ему улыбнулась удача. К нему примкнул знаменитый математик того времени, грек, путешествующий в поисках вдохновения по новым землям.

Через несколько дней Ганнибал был уже в стане своего войска.

За время его отсутствия Магарбал – главный командир кавалерии – полностью подготовил нумидийских наёмников и слонов к тяжелейшему походу. Была собрана провизия. В рядах воинов чувствовалось сильное напряжение. Около пятидесяти тысяч солдат были собраны на огромной смотровой площадке, в открытом поле, недалеко от Сагунтума.

День выдался дождливым.

В шатёр Ганнибала вошёл совершенно промокший Магон.

– Воины готовы, брат мой. Но есть одна проблема, которую и следовало ожидать, – они боятся неизвестности. Она показывает внутри их умов свои острые клыки, им не хватает твоей уверенности, им нужны твоя вера и сила. Сказав это, Магон передал своему главнокомандующему лёгкую непромокаемую накидку из верблюжьей кожи с вышитым месяцем на спине.

Ганнибал повёл себя нервно. Не взяв накидки, он ничего не сказал и вышел из шатра.

Воины приветствовали его, земля начала дрожать от топота копыт и ног. От стучавших о землю копий отлетали мелкие капли дождевой воды, нервно ржали возбуждённые лошади, слоны кивали головами – армия приветствовала своего военачальника.

Ганнибал резко поднял правую руку вверх, в один момент весь грохот утих. Фалькаты с глухим звоном опустились на промокшие щиты. Все приготовились слушать своего командира, за сумасшедшую идею которого некоторые были готовы поплатиться жизнью.

Его глаза сверкали огненным блеском, встав перед воинами, он начал свою речь: