Фонтаны рая

Морган облегченно вздохнул. В этой области он должен был всецело полагаться на суждения других. С самого начала было ясно, что годится лишь магнитодинамическая двигательная установка. Малейший физический контакт – при скорости свыше километра в секунду! – немедленно приведет к катастрофе. Четыре пары направляющих пазов на гранях башни отделяло от магнитных движителей всего несколько сантиметров, но при малейшем отклонении капсулы возникнут огромные силы, возвращающие ее к центральной линии. «А ведь я старею, – подумал Морган, спускаясь по винтовой лестнице вслед за Кингсли. – Конечно, нетрудно было бы подняться на „чердак“, но как хорошо, что мы туда не пошли… Мне пятьдесят девять, а пройдет не меньше пяти лет, прежде чем первый пассажирский вагон поднимется на „Центральную“. Потом еще три года испытаний и проверок. Значит, лет через десять, не меньше…»

Хотя в макете было тепло, его пробрала дрожь. Впервые в жизни Морган осознал, что триумф, к которому он так стремился, может прийти слишком поздно.

Глава 29 Кора

– Но почему вы так долго откладывали? – спросил доктор Сен тоном, каким говорят с умственно отсталыми детьми.

– Как обычно, – отвечал Морган. – Дела. Когда я начинал задыхаться, то приписывал это высоте.

– Конечно, высота кое-что объясняет. Необходимо обследовать всех, кто работает на горе. Как вы могли упустить это из виду?

– А монахи? – сказал Морган. – Ведь некоторым было за восемьдесят. Они выглядели такими здоровыми…

– Монахи жили там много лет и полностью адаптировались. А вы по несколько раз в день за считанные минуты поднимались от уровня моря до середины атмосферы. Но пока ничего серьезного нет – если вы будете выполнять все предписания, которые дадим вам я и КОРА.

– КОРА?

– Коронарная тревога.

– А, одна из этих ваших штучек.

– Да, одна из этих наших штучек. Они спасают в год около десяти миллионов людей. Большинство – высокопоставленные общественные деятели, крупные администраторы, выдающиеся ученые, ведущие инженеры и тому подобные кретины. Я часто думаю, стоило ли так стараться. Природа хочет что-то сказать, а мы ее не слушаем.

– Вспомните клятву Гиппократа, Билл, – усмехаясь, возразил Морган. – И вы должны признать, что я всегда был послушен. Например, за последние десять лет не прибавил ни килограмма.

– Ну, вы у меня не худший пациент, – смягчившись, сказал доктор. Он вытащил из стола большой альбом. – Выбирайте. Любой оттенок красного цвета. Морган с отвращением рассматривал голограммы.

– Где ее нужно держать? – спросил он. – Или вы хотите ее имплантировать?

– Пока в этом нет необходимости. Может быть, лет этак через пять…

Советую начать с этой модели – она помещается непосредственно на груди. Вы скоро перестанете ее замечать, и она не будет вас беспокоить, если не возникнет надобность.

– А если возникнет?

– Слушайте.

Доктор нажал кнопку на пульте, и приятное меццо-сопрано светским тоном заметило: «Мне кажется, вам следует сесть и минут десять отдохнуть». После короткой паузы оно продолжало: «Было бы совсем неплохо на полчаса прилечь». Еще одна пауза. «Как только представится возможность, свяжитесь с доктором Сеном». И в заключение: «Пожалуйста, немедленно примите красную таблетку. Я вызвала „Скорую помощь“, ложитесь и лежите спокойно. Все будет хорошо». Потом раздался такой пронзительный свист, что Морган невольно заткнул уши.

ВНИМАНИЕ. ГОВОРИТ КОРА. ПРОШУ КОГО-НИБУДЬ НАХОДЯЩЕГОСЯ В ПРЕДЕЛАХ СЛЫШИМОСТИ НЕМЕДЛЕННО ЯВИТЬСЯ. ВНИМАНИЕ. ГОВОРИТ КОРА. ПРОШУ…

– Надеюсь, суть вам ясна, – сказал доктор, восстановив тишину. – И я должен упомянуть об одном преимуществе нагрудных аппаратов.

– То есть?

– Один из моих пациентов – страстный теннисист. Когда он расстегивает рубашку, вид этой красной коробочки буквально парализует противника.

Глава 30 Головокружение

Некогда одним из важных дел каждого цивилизованного человека было регулярное обновление записной книжки. С введением универсального кода необходимость в этом отпала, ибо, зная личный номер человека, его можно найти за несколько минут. Но природа не терпит пустоты – ликвидировав одну скучную обязанность, та же самая техника подсунула человеку другую – составление Программы Личных Интересов.

Большинство обновляло свои ПЛИ под Новый год или в день рождения. Отнюдь не всегда преследовалась какая-либо позитивная цель, есть много людей, которым нравится настраивать свои пульты на классически невероятные события типа:

Динозавр, выклевывание из яйца.

Круг, квадратура.

Атлантида, всплытие.

Христос, второе пришествие.

Лох-несское чудовище, поимка. И в заключение:

Свет, конец, Обычно эгоцентризм и профессиональные потребности заставляют абонента начинать список со своего собственного имени. Морган не составлял исключения, но последующие пункты были весьма необычны:

Башня, орбитальная.

Башня, космическая.

Башня, (гео) синхронная.

Лифт, космический.

Лифт, орбитальный.

Лифт, (гео) синхронный.

Это обеспечивало ему ознакомление почти с 90% сообщений, касающихся проекта. Правда, все действительно важные новости он и так узнавал очень быстро.

У Моргана еще слипались глаза, а постель едва успела скрыться в стене его скромной квартиры, когда он заметил на пульте сигнал ВНИМАНИЕ. Нажав одновременно кнопки «КОФЕ» и «СЧИТЫВАНИЕ ДАННЫХ», он приготовился к очередной сенсации.

«ОРБИТАЛЬНАЯ БАШНЯ СБИТА» – гласил заголовок. За последующие десять секунд недоверие Моргана сменилось возмущением, а затем тревогой. Тут же, переслав всю информацию Уоррену Кингсли с пометкой:

«Пожалуйста, свяжитесь со мною как можно скорее», он сел завтракать, все еще кипя от ярости.

Не прошло и пяти минут, как на экране появился Кингсли.

– Ну что ж, Ван, – проговорил он с комическим смирением, – будем считать, что нам еще повезло. Не следует реагировать слишком бурно. Пожалуй, этот тип кое в чем прав.

– Что вы хотите сказать?

Лицо Кингсли стало немного смущенным.

– Кроме технических проблем, существуют психологические. Подумайте об этом, Ван.

Изображение померкло, оставив Моргана в несколько подавленном состоянии. Он привык к критике и знал, как на нее реагировать, более того, он наслаждался пикировкой с равными противниками и почти никогда не огорчался в тех редких случаях, когда оказывался побежденным. Но какой-то Бикерстаф…

Впрочем, такие типы не переводились во все времена. Когда величайший инженер XIX века Брунель замыслил железнодорожный туннель длиной около трех километров, они кричали, что это «нечто чудовищное и невообразимое, в высшей степени опасное и непрактичное». «Невозможно себе представить, чтобы люди выдержали столь тяжкое испытание», – утверждали критики. «Никто не захочет лишиться дневного света… шум двух встречающихся поездов потрясет нервы… никто не решится на вторую поездку…»

Как это знакомо! У подобных типов всегда один девиз: «Ничего не следует делать впервые».