Формула Бога

— Но в таком случае, если Бога не существует…

— Я не говорил, что Бога не существует, — поправил его физик.

— Разве?

— Я сказал, что не существует антропоморфного Бога — такого, каким мы его себе представляем в духе иудейско-христианской традиции. И вообще кто он, библейский Бог? Тот, кто велел Абрааму убить сына только для того, чтобы удостовериться, что патриарх хранит Ему верность? Тот, кто обрек человечество на страдания лишь за то, что Адам вкусил яблока? Но разве по здравом размышлении можно верить в столь мелочно-ревнивого и своенравного Бога? Разумеется, такого Бога нет!

— А какой же есть?

— Профессор Сиза верил, что Бог — во всем, что окружает человека. Что это не стоящая над нами сущность, которая блюдет нас и оберегает, а созидательный разум, неуловимый и вездесущий, внеморальный, с которым встречаешься повсеместно, делая каждый вздох, куда бы ты ни ступил и ни посмотрел, который присутствует в макрокосмосе и микромире атомов, который все наполняет собой и всему придает смысл.

— Я начинаю понимать, — заверил Томаш, — профессор Сиза полагал возможным доказать существование этого Бога.

— Да.

— И как давно он пришел к такому выводу?

— Сколько я его знаю, он всегда так считал. Думаю, эта убежденность у него еще со времен стажировки в Принстоне.

— И как можно доказать, что Бог существует?

Луиш Роша улыбнулся.

— Этот вопрос следовало бы адресовать профессору Сизе.

— Тем не менее скажите хотя бы вот что: сами-то вы верите в возможность доказать существование Бога?

— Зависит от того, что вы подразумеваете под доказательством… Как по-вашему, что такое научный метод?

— Процесс сбора информации о природе.

— Вы это определяете так, — принял ответ Луиш Роша, — а я иначе. По-моему, научный метод — это диалог человека с природой. Используя научный метод, человек задает природе вопросы и получает от нее ответы. Главное в том, как он формулирует вопросы и как истолковывает ответы. Не каждый способен вести беседу с природой и понимать то, что она говорит в ответ. Для этого необходимо иметь специальную подготовку, проницательность и прозорливость, а также острый ум, улавливающий тончайшие оттенки. Вы согласны?

— Да.

— Я веду к тому, что бытие или небытие Бога может зависеть от способа постановки вопроса и способности понять ответ. Например, второй закон термодинамики появился как результат вопросов, заданных природе посредством проведения экспериментов с теплотой. На них природа дала ответ, продемонстрировав, что передача энергии осуществляется от горячего тела к холодному, а не наоборот, и что переход всей энергии в полезную невозможен. — Луиш Роша сделал жест рукой, как бы охватывая все помещение ресторана. — Так же обстоит дело и в вопросе о Боге. Надо знать, какие вопросы необходимо задать и как их сформулировать, а после суметь истолковать полученные ответы. Именно поэтому, когда речь идет о доказательстве бытия Бога, мы должны быть крайне осмотрительны. Если кто-то надеется, что мы представим ему ди-ви-ди с записью Бога, который созерцает Вселенную, держа в одной руке Скрижали Завета, а другой поглаживая свою густую белую бороду, тот будет разочарован. Подобные кадры никогда не появятся. Однако если мы поведем разговор об определенных ответах природы на специфические вопросы… все может обернуться иначе.

— Какие вопросы вы имеете в виду?

— Ну… связанные с логическим мышлением например. Возьмем проблему Большого взрыва, о котором я рассказывал сегодня на лекции.

— Да, и что?

— Вы спрашиваете что? Разве не очевидно? Ведь если имел место Большой взрыв, это означает, что Вселенная была создана. Но кто же совершил акт Творения? — Физик подмигнул. — А?

— Э-э-э… ну… разве не могло быть естественных причин?

— Разумеется. Мы и говорим с вами о естественной причине. — Луиш Роша постучал указательным пальцем по лбу. — Запомните, профессор Норонья: Бог — это как раз естественное. Разговоры о сверхъестественном, о чудесах и волшебстве… все это глупости. Если Бог существует, то не где-нибудь, а во Вселенной. Бог есть Вселенная. Понимаете? Создание Вселенной явилось результатом не искусственного, а естественного акта, совершившегося в соответствии со специфическими законами и определенными универсальными константами. Однако вопрос всегда возвращается в исходную точку. Кто создал законы Вселенной? Кто определил универсальные константы? Кто вдохнул жизнь в мироздание? — Он ударил ладонью по поверхности стола. — Таковы, любезный профессор, центральные вопросы, диктуемые логикой. Творение связано с Творцом.

— Вы хотите сказать, что посредством логики мы можем доказать существование Бога?

Луиш Роша поморщился.

— Нет, никоим образом. Но логика подсказывает нам путь. — Физик склонился к Томашу над столом. — Послушайте, вы должны понять следующее: Бог, если существует, открывает нам лишь толику Своего бытия, скрывая доказательство этого бытия за завесой элегантных ухищрений. Вам знакомы теоремы о неполноте? Они показывают, что в пределах одной логической системы невозможно доказать все имеющиеся в ее рамках утверждения, в том числе даже если недоказуемые утверждения истинны, теоремы о неполноте тем самым несут в себе глубоко мистический по значению подтекст. Это как если бы Бог мог сказать: «Я самовыражаюсь через математику, математика — Мой язык, но доказательств, что это так на самом деле, Я вам не дам». — Луиш Роша взял хлебец. — А есть еще и принцип неопределенности, который сводится к тому, что мы никогда не сможем с точностью определить одновременно координаты и скорость частицы. Это как если бы Бог предупредил: «Я уже определил и прошлое и будущее, но окончательного доказательства, что это на самом деле так, Я вам не дам». Мы никогда не сможем получить окончательного доказательства бытия Бога.

— Но каковы же признаки Его бытия?

— Логически его обосновали Платон и Аристотель, а затем Фома Аквинский и Лейбниц. Я имею в виду каузальный аргумент. Основная его идея формулируется просто. Из физики и собственного повседневного опыта мы знаем, что у всех событий есть причина, а последствия их становятся причиной других событий, и так далее, как в эффекте домино. Если у Вселенной было начало, из этого следует, что каждая событийная цепочка тоже имела свой исток. Двигаясь от причины к причине, мы доберемся до момента возникновения Вселенной — того, что сегодня называют Большим взрывом. А какова первопричина всех других причин? Что запустило машину, что привело ее в действие?

— Бог?

Луиш Роша улыбнулся.

— Вполне вероятно, — почти шепотом произнес он. — Если разобраться, гипотеза о вечной Вселенной исключает бытие Бога. Вселенная всегда существовала и существует сама по себе. В вечной Вселенной, без начала и конца, цепь домино-причин бесконечна. — Он поднял кверху палец. — Идея же Сотворения мира, в свою очередь, с неотвратимой неизбежностью предполагает наличие первопричины. Однако следует соблюдать предельную осторожность и не впадать в ошибку, объясняя все «Богом пробелов» каждый раз, когда мы не располагаем ответом на какой-то вопрос, в то время как в действительности есть и другое объяснение. Резюмируя вышесказанное, считаю важным выделить следующее: Творение соотносится с проблемой Творца, и сколько ни углубляйся в суть, мы обречены возвращаться к этому кардинальному вопросу. — Луиш Роша покачал головой. — С другой стороны, если мы вводим в уравнение величину «Бог», определяя в условиях, что это Он совершил акт Творения, то в дальнейшем сталкиваемся со множеством новых проблем. Первая: где пребывал Бог, если до Большого взрыва не существовало ни времени, ни пространства? Следующая: что явилось причиной Бога? Ведь если все имеет причину, значит, ее имеет и Бог.

— Следовательно, первопричины не существует…

— Или она есть, кто знает? Мы, физики, состояние в начальный момент Большого взрыва именуем сингулярностью. В этом смысле, по аналогии с Большим взрывом, который возник из сингулярности, можно было бы сказать, что сингулярность — это Бог.

Томаш пригладил рукой волосы.

— Данный аргумент представляется интересным, но он не является окончательным, разве не так?

— Да, — согласился физик. — Он не окончательный. Имеется и второй довод, который кажется значительно более сильным. Философы называют его по-разному, что же касается профессора Сизы, то он называл его… аргументом намеренности. Вопрос намеренности, как вам известно, с точки зрения толкования, имеет чисто субъективный характер. То есть имярек может намеренно совершить нечто, но другие никогда не могут быть абсолютно уверены, что это нечто результат намеренного действия. Можно лишь предполагать, строить догадки, и только сам совершивший деяние достоверно знает, намеренное оно или нет. — Луиш Роша, повернув руку ладонью вверх, повел ею в направлении Томаша. — Если, допустим, вы опрокинете этот стол, я могу интерпретировать подобное деяние, пытаясь оценить, сделали вы это намеренно или нет. Вы могли сделать это намеренно, но притворились, что произошла досадная случайность. Иначе говоря, только у вас будет абсолютная уверенность относительно предумышленности вашего действия, моя же уверенность всегда будет субъективной, понимаете?

— Да, — заверил Томаш. — Но к чему вы это говорите?

— А к тому, что хочу подобраться вот к какому вопросу: с каким намерением создана Вселенная?

Физик испытующе смотрел на историка.

— На кону вопрос, который стоит больших денег, — прокомментировал Томаш, подражая ведущему телеигры «Кто хочет стать миллионером?» — Итак, каков ваш ответ?

— Если б я его знал, то рискнул бы получить эти деньги, — разразившись хохотом, подыграл ему Луиш. — Однако за более полным ответом нам придется обратиться к профессору Сизе.