Формула смерти

— Перечел его несколько раз, можете не сомневаться.

— Если помнишь из заключения, твой брат имел кровь типа А.

Майкл этого не помнил, но согласно кивнул.

— Может быть, обратил внимание, что доктор Магнус обнаружил также кровь типа О на теле Алана?

Нет, Майкл этого не знал или забыл.

— Итак, тебе следует знать, что женщина, труп которой выловили в канале, имела кровь типа О.

— Не понимаю, куда вы клоните, — у Майкла появилось ощущение, что земля уходит у него из-под ног, и если за что-нибудь не ухватиться, — поминай как звали.

— Тебе не ясно, к чему я веду? А вот к чему: перед тем как застрелить себя, твой брат убил эту женщину.

— Ее звали Джинни Карамис? Не так ли?

— Она не опознана, может быть, и не она, а, может быть, и она — сказал Фаррелл, и по его тону Майкл понял, что тот уверен в последнем.

— Я не верю, что мой брат мог кого-то убить.

— Это я и ожидал от тебя услышать, — сказал Фаррелл, и Майкл уловил в его голосе снисходительные нотки. — В таких делах много всякого, что на первый взгляд не имеет смысла, но в нашем случае все свидетельства указывают на убийство и последующее самоубийство.

Майклу не хватало воздуха, хотелось убежать отсюда, спрятаться и сопоставить эти факты. Свое расследование он начинал с целью доказать, что брат не совершал самоубийства, а теперь придется доказывать, что он не совершал убийства.

— Пойми правильно, существует множество способов обыграть эти факты — все зависит от тебя.

— Как понимать — обыграть? — Майкл явно недопонимал то, что Фарреллу казалось само собой разумеющимся.

— Женщина ведь официально не опознана. Что касается меня, пусть она навсегда останется Джейн Доу. Сгинула еще одна шлюха. Кто ее хватится?

— Что вы собираетесь делать? — Майкл боялся подумать, сколько законов по милости Фаррелла ему придется Нарушить. Он никогда особенно их не чтил, но все же… Однако в какое дерьмо они вот-вот влезут!

— О чем толковал тебе Рэй? О чем говорил твой друг Лу Ватерман? Ты имеешь дело с лучшими сыщиками города, у нас все козыри, и мы можем делать игру, то есть сделать так, что твоего дружка Колина Грея объявят, конечно посмертно, виновным в манипулировании фондами «Колони-Сэксон».

Как только Фаррелл произнес это, Майкл уже знал, что если он прямо и не убивал Грея, то так его запугал, что тому волей-неволей пришлось бежать вплавь в Ирландию. Что он, Майкл, может сделать? У него нет доказательств, кроме того, пришло время позаботиться о собственной заднице.

— Подумай, что получится, если мы пустим дело на самотек. Итак, твой брат трахал эту шлюху и залез в деньги компании, в которой работал. Она знала, а может, даже участвовала в его делах. Ничего не оставалось, как убить ее, а потом, возможно, из-за угрызений совести или отсутствия иного выхода, пустить себе в висок пулю. Вам! Но это не конец истории, — он откинулся на спинку вращающегося стула и торжествующе посмотрел на Майкла, и тому показалось, что Фаррелл снова превратился в полицейского, сладкими обещаниями вытягивающего из подозреваемого желанное признание.

— Твой отец юрист, верно?

Его отец? При чем здесь он?

— Его фирма ведет дела нескольких крупных клиентов, не так ли? «АТ и Т», «Интел», «Хьюлет-Паккард», «Сони», — Фаррелл успел хорошо подготовиться. — Но если я не ошибаюсь, крупнейший их клиент — Сити в Нью-Йорке. Теперь прикинь, как отразится на его бизнесе вся эта история, конечно, если всплывет. Ты давно не был в большом городе. Где ты ошивался? В Вермонте?

— В Нью-Гемпшире.

— Нью-Гемпшир, — для Фаррелла это было пустым звуком, для него существовали только Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес. — Пусть Нью-Гемпшир. Но даже если и так, ты понимаешь, что здесь, в Нью-Йорке, имеют цену такие вещи, как репутация и доброе имя. Один намек на что-то противозаконное и…

— К моему отцу это не имеет никакого отношения.

— Мистер Фридлэндер, к вашему отцу эта история относится прямо и непосредственно. Если она попадет в газеты… Как ты думаешь, сколько пройдет времени, пока мэр и его советник по правовым вопросам решат сотрудничать с другой фирмой? Ты знаешь, как это бывает: отпал один клиент, другие не заставят себя долго ждать и побегут, как крысы с тонущего корабля. Ты думаешь, компаньоны твоего отца будут стоять и смотреть, как разваливается их бизнес? Приятно им, открывая по утрам газеты, изо дня в день видеть имя своего компаньона?

Майкл только смотрел на Фаррелла, не зная, что ответить. Его мутило: съеденный наспех завтрак рвался наружу, во рту пересохло.

— Ну? — Фаррелл проявлял нетерпение.

Нужно было что-то говорить.

— И как избежать огласки?

Детектив расплылся в широкой дружеской улыбке:

— Да, если такого развития событий удастся избежать, довольны будут все.

— И что же я должен делать?

— А ничего.

— Извините, не понял.

— Я не хочу, чтобы ты что-то делал, Майкл. Появившись тут впервые, ты сказал мне, что хочешь докопаться до правды. Я тебя понимал и понимаю. Все-таки родной брат… Но правда — вещь очень деликатная. Очень часто она бывает неудобной и нежелательной. Начнешь копать дальше — только сделаешь хуже всем, и прежде всего себе и своей семье.

— Давайте начистоту. Вы предлагаете забыть все и возвратиться домой?

— В Нью-Гемпшир. Правильно понял, — Фаррелл сверкнул глазами из-под нахмуренных бровей. — И не стоит нанимать других детективов. Дорого обойдется.

Неужели он знает об Амброзетти или предупреждает его на всякий случай? Но так или иначе, слова детектива произвели на Майкла желаемый эффект, до смерти напугав его.

— В свою очередь, что вы предпримете?

— Мы сделаем так, чтобы ты спал по ночам спокойно.

* * *

Итак, Фаррелл представил Майклу совершенно неожиданную для него версию событий, и она, — насколько он мог судить, звучала ужасающе правдоподобно. Именно звучала: ему не хотелось в нее верить, но разве это имело какое-нибудь значение? У этих людей власть, и они играют в свои игры по правилам, ему неведомым. Так или иначе, но он чувствовал себя так, будто его только что трахнули.

Единственное, что пришло ему на ум — позвонить Ватерману, ведь именно он направил его в агентство Фонтаны. Может быть, он объяснит Майклу, что происходит: долгие годы работы судьей развили в нем утонченную способность отличать действительность от вымысла. В любом случае, с ним необходимо посоветоваться.

Трубку сняла Изабелла, домоправительница.

— Переговорить с судьей вряд ли вам удастся, — сказала она со своим мелодичным карибским акцентом.

— А где я мог бы его найти? — Майкл забыл, что было воскресенье, и все выехали из города на уикенд. Несомненно, Ватерман сейчас в Хэмптоне.

— Судья серьезно заболел. Он в больнице.

— Очень жаль это слышать, — Майклу действительно было жаль.

— Когда его выпишут, я не знаю.

— Могу я навестить его в больнице?