Форшок

То, что младший брат нарушил правила и без спроса сделал третье фото, послужило поводом для новой ссоры. К счастью, вся компания уже подошла к кафе.

Мила заказала мороженое для детей и чашку кофе для себя. Расплачиваясь, она сказала бармену, не заглядывая в кошелек:

– Вам придется дать мне сдачи с крупной купюры, мелочью у меня только …, – Алина не расслышала сумму, которую назвала Мила. Ее поразило то, что человек знает: сколько в точности денег в ее кошельке. Сама Алина не всегда могла даже предположить, какие купюры в данный момент хранятся в ее кошельке, не говоря уже о мелочи.

Пока дети уплетали мороженое, дамы просто болтали. Рассматривали фотографии с тремя улыбающимися женщинами на фоне будто специально приспособленного для фотосъемок пейзажа. Рассталась новая компания только через час. Каждая из женщин направилась в свою сторону, договорившись встречаться почаще.

Проходя мимо пруда, Алина машинально бросила взгляд на его середину. Все было как во сне: пятнистая ледяная поверхность, проталины с плавающими льдинками. Внутри ее подсознания шевельнулся страх: ей вдруг показалось, что в самом в центре промелькнуло рыжее пятно. Но собаки, конечно, не было.

– Вот так и начинается паранойя, – отругала себя Алина.

Глава 4

Со дня совместной прогулки прошел почти год. Алина с Милой стали приятельницами, хотя встречались не часто, от случая к случаю.

С Кристиной Алина изредка виделись на концертах и городских праздниках, но близко они не сошлись. Уж очень разные векторы предлагала им жизнь.

Накануне одного из городских праздников, Мила забежала к Алине.

Пока Алина вынимала из шкафа какие-то вещи, Мила с удовольствием листала новый номер немецкого журнала «Бурда». Достать такие журналы было трудно. Благодаря Алине Мила уже не первый раз получала доступ к этому сокровищу. По чудесным выкройкам из этого журнала Людмила уже сшила себе пару костюмов и одевала детей.

От просмотра моделей Милу отвлек вздох Алины:

– Маленькие женщины созданы для любви, а большие – для работы, – произнесла та.

Алина уже с минуту смотрела на свое отражение в настенном зеркале. Тонкий трикотаж блузки предательски обрисовывал намечающийся рельеф складок на спине.

– Не повторяй глупость, которую придумал какой-то закомплексованный идиот. Твоей комплекции и стати могут многие позавидовать, – Людмила скользнула глазами по фигуре подруги и перевела взгляд на платье, вынутое из шкафа.

– Среди моих знакомых есть много миниатюрных женщин, которые тащат на своих плечах детей, родителей и мужей. И никто им не говорит, что работа – не их удел и что они созданы исключительно для любви, – продолжила она.

– Все же согласись, что крупных женщин мужчины опекают гораздо реже, чем дюймовочек, – возразила Алина.

– Опекают обычно недееспособных, независимо от их размера одежды и роста. Встречаются, конечно, счастливицы, которым просто повезло, но в природе таких крайне мало. Поэтому какую-то закономерность выявить сложно, – уверенно парировала Люда.

Ей хотелось еще добавить, что рослая и дородная Алина сама не работала почти ни дня в какой-либо организации, а всю замужнюю жизнь занималась домом и семьей, что также могло служить доказательством глупости произнесенной ею сентенции. Но Людмила решила не развивать опасную тему и прекратила этот разговор.

Людмила старалась не пересекать личных границ. Несмотря на довольно длительное знакомство, она никогда не задавала личных вопросов и знала о семейной жизни Алины лишь то, чем та сама решала поделиться.

Наверное, поэтому самолюбивая Алина неизменно прислушивалась к мнению младшей подруги. Сегодня она позвала именно ее для того, чтобы подобрать подходящий наряд для предстоящего праздничного концерта.

Ошибиться с выбором было нельзя. Алине предстояло выступать на сцене под взыскательными взглядами полусотни городских и гарнизонных дам.

Уже больше часа продолжалась ревизия шифоньера. К платью предъявлялся целый комплекс требований: оно должно было продемонстрировать красивые плечи хозяйки, ее правильную осанку, скромно и ненавязчиво подчеркнуть красоту груди и, главное, скрыть ненавистные лишние килограммы, сконцентрированные в области живота. Эта никому не нужная биомасса появилась сначала в виде безобидной легкой округлости. Это стало заметно к 40-летнему юбилею. За последние четыре года сформировался альтернативный абрис некогда безукоризненно стройной фигуры.

– Думаю, что надо остановиться на одном из этих четырех вариантов, – сказала Людмила, сваливая ворох одежды на край широкой кровати.

Алина придирчиво начала осматривать отобранные вещи.

– В этом я уже пела в позапрошлом году. А в этом платье меня видели еще раньше, – сказала Алина, откладывая две вешалки в сторону.

– Ты столько раз здесь выступала. Неужели для каждого выступления ты покупала новое платье? – удивленно спросила Людмила.

– Конечно, покупала. Наши дамы мне бы не простили повтора, – засмеялась Алина.

– Я думала, что только я зависима от того, «что скажут люди». Не думала, что и для тебя так важно чужое мнение, – сказала Людмила.

– Дело не в том, что обо мне подумают. Для меня всегда важна была высокая самооценка. Мне нужно сохранять ощущение уверенной в себе женщины. Это непросто в нашем маленьком мирке, где все друг друга знают и сравнивают, – Алина задумчиво посмотрела в зеркало.

– Кстати, сколько лет вы уже здесь? Когда мы с тобой познакомились, ты сказала, что до сих пор распаковала не все коробки после последнего переезда, – Людмила задумчиво обвела глазами комнату, будто она видит ее впервые.

Мебель была импортная, дорогая, но в обстановке спальни чего-то не хватало. Не за что было зацепиться глазу. Казалось, что все вещи находятся здесь временно, и в любой момент их могут увезти куда-то дальше, в другое место. И там, на новом месте, они также бесприютно будут стоять, ожидая дальнейшего перемещения.

Ощущение временности оставляли многие квартиры военного городка. Никто не мог знать того, как долго придется задержаться в том или ином месте. Вкладывать средства, а главное – душу в то, с чем все равно придется расставаться, никому не хотелось. Только дефицитная мебель перевозилась за тысячи километров, а всякой мелочи, создающей уют, места обычно не хватало.

Если бы было проще достать приличную мебель на новом месте, то и ее бы не таскали за собой. Но купить что-либо подходящее было невозможно. Поэтому жены удачливых военнослужащих, тех, кто отслужил несколько лет за границей, везли с собой немецкие, румынские, чешский гарнитуры. Прочему-то вещи из стран социалистического содружества, идущих по пути строительства социализма, превосходили красотой и качеством родные советские.

– Здесь мы уже почти десять лет. Лерке тогда только что исполнилось тринадцать, – ответила Алина.