Фредерика

– Это верно – тебя затмили полностью! – промолвила Элиза. – Только что нам делать теперь? Я тоже считаю, Фредерика, что Эндими-он – плохая партия для Кэрис, но если Лукреция даст согласие…

– Полагаю, мне придется сделать то же самое, – вздохнула Фредерика.

– Разумеется, – сказал маркиз. – Не можете же вы прожить все лето с лейкой вместо сестры! Вы и Лукреция благословите этих крайне скучных Ромео и Джульетту, я постараюсь удержать Ромео от дальнейших глупостей, и в газете появится официальное объявление о помолвке.

– Очень хорошо, – вяло произнесла Фредерика.

– Да, но мне кажется, что сперва должно появиться объявление о твоей помолвке, Вернон! – заметила Элиза, насмешливо глядя на брата. – Да и твоя свадьба должна состояться первой. Кэрис и Эндимион спокойно могут потерпеть месяц или два до формального обручения. Тогда ты сможешь дать прием в их честь, и венчаться они поедут из Элверстоук-Хаус. Вы согласны со мной, Чарлз?

Мистер Тревор мужественно встретил взгляд своего рассвирепевшего работодателя и ответил:

– Фактически, мэм, я и сам так думал.

– Ах вот как? – сердито осведомился его лордство.

– Ну, сэр, вы же не могли ожидать, что я ослепну! – сказал Чарлз.

– О чем вы говорите? – внезапно побледнев, спросила Фредерика. – Об этом и речи быть не может!

– Чепуха, девочка! Конечно, вы выйдете замуж за Элверстоука! – быстро отозвалась Элиза, натягивая перчатки. – Огаста сказала мне это на следующий день после моего приезда в Лондон! Салли Джерси тоже так считает, и…

– Может быть, ты позволишь мне, Элиза, самому сделать предложение? – с угрожающим спокойствием прервал его лордство.

– Разумеется, дорогой братец! Только умоляю, перестань раздумывать, подходящий ли сейчас момент и не лучше ли подождать, пока Фредерика успокоится! – с улыбкой отозвалась Элиза. – Чарлз, вы не слишком устали, чтобы сопровождать меня в Сомерсет-Хаус?

– Нет! Буду счастлив это сделать! – сразу же ответил Тревор.

– Тогда мы отправимся туда немедленно! – Она повернулась и обняла Фредерику. – До свидания, дорогая! Завтра я уезжаю из Лондона, поэтому пожелаю вам счастья сейчас. Надеюсь, Чарлз, вы предупредите меня, какими картинами следует восхищаться?

– Мои сестры!.. – с отвращением начал его лордство, закрыв дверь за Элизой и мистером Тревором, но спохватился, понимая, что должен действовать осмотрительно, и задумчиво добавил:

– Конечно, Элиза была права. Она чертовски проницательна! Я боялся говорить об этом, пока все ваши мысли были заняты Феликсом. И почему в самом деле мы должны ждать ради удобства двух молодых идиотов?

Фредерика, застыв как вкопанная, произнесла голосом, который даже ей самой показался не похожим на ее собственный:

– Это нелепо, кузен Элверстоук! Такая… абсурдная идея никогда не приходила мне в голову!

– Мне это слишком хорошо известно, дитя мое! – печально промолвил маркиз.

– Я и не помышляла о браке!

– Это я тоже знаю по опыту. Вы думаете только о свином желе, любовь моя!

– О свином желе? О!.. – В ее глазах мелькнули веселые искорки. – Вы имеете в виду, что уже тогда собирались сделать мне предложение?

– Таковым было мое намерение, но в свином желе есть нечто обескураживающее.

– Но ведь это укрепляющее свиное желе! – не сумела сдержаться Фредерика. Видя, что Элверстоук направляется к ней, она быстро шагнула назад. – Я все понимаю! Вы считаете своим долгом сделать мне предложение, так как думаете, что могли скомпрометировать меня, оставаясь на ферме Монка, но уверяю вас…

– Я не остался на ферме Монка и, вспоминая о том, какие перенес муки, мотаясь взад-вперед на ферму из самой ужасной гостиницы, в какой мне приходилось жить, могу лишь удивляться вашей неблагодарности, Фредерика!

– Я вам безумно благодарна за вашу доброту, но ведь вы не хотите на мне жениться и отлично это знаете!

– Конечно не хочу! – отозвался он. – Но так как две мои сестры, мой секретарь – черт бы побрал его наглость! – и по меньшей мере двое моих старых друзей убеждены, несмотря на все мои усилия пустить им пыль в глаза, что это моя цель, я умоляю вас, Фредерика, принять мое предложение! Я не смогу вынести унижения, будучи отвергнутым!

– Пожалуйста, не надо! – взмолилась она. – Вы же знаете о моей ситуации! Я должна думать о Джессами и Феликсе и не могу оставить их на попечение Харри!

– А я и не прошу вас оставить их на его попечение. Конечно, они с радостью проведут с ним каникулы, но жить, естественно, будут с нами. Как и мой достойный племянник, я чувствую, любовь моя, что они сильно нуждаются в крепком мужском руководстве! Разумеется, я не понимаю, что в качестве морального наставника не могу соперничать с Бакстидом. С другой стороны, я гораздо больше нравлюсь вашим братьям.

– Но я не имею ни малейшего намерения выходить за лорда Бакстида!

– По-моему, это весьма разумно, – одобрил маркиз. – По какой-то причине Джессами и Феликс испытывают к нему неприязнь. Кроме того, я сомневаюсь, что он готов оказать гостеприимство белуджистанской гончей. Нет, на вашем месте я бы не выходил за Бакстида. И даже за Дарси, который вчера вечером сообщил мне, что сделал все возможное, чтобы меня обойти. Он бы не смог справиться с мальчиками.

Разрываясь между весельем и волнением, Фредерика заметила:

– Вы говорите так, словно думаете, что я должна выйти замуж ради них! Но я бы никогда так не сделала!

– Знаю! Но я также знаю, что вы бы никогда не вышли замуж за того, кто им не нравится или не хочет, чтобы они жили в его доме. Я просто старался сделать себя более приемлемым для вас! Но я действительно привязался к Джессами и Феликсу – мне с ними интересно. Более того, я настолько привык фигурировать в качестве их опекуна, что изо всех сил противился бы любой попытке удалить их из сферы моего влияния.

– Вы действительно сама доброта! – неуверенно сказала Фредерика. – Но я не знаю… я не уверена в том, почему вы сделали мне предложение – то ли потому, что думаете, будто скомпрометировали меня, то ли из сострадания, абсолютно излишнего, но иногда вам не чуждого…

– Право, Фредерика, мне странно слышать от вас подобный вздор! – запротестовал Элверсто-ук. – Я никогда не отличался добротой, я вас не компрометировал, а если бы я считал вас объектом для сострадания, то вы бы мне уже давно успели надоесть! Тем не менее вы мне так и не надоели. – Он взял ее за руки и крепко их сжал. – Вы единственная из всех знакомых мне женщин, которая никогда мне не надоедала! Я не думал, что такая женщина существует, Фредерика!