Фьюри

Фьюри сократил расстояние между ними. Ужас заставил Элли бежать быстрее. Плеер выпал из ее оцепенелых пальцев и рухнул прямо на тротуар за секунду до того, как Фьюри схватил ее сзади.

Элли открыла рот, чтобы закричать, но прежде чем сделать это, рухнула на траву. Тяжелое тело Фьюри выбило воздух из ее легких. Мужчина сорвал с ее шеи наушники.

Вес тела на ней сместился. Элли начала хватать ртом воздух, но Фьюри снова схватил ее и вес его тела вернулся, когда мужчина перекатил Элли на спину.

Его большое тело плотно прижало ее к влажной траве. Элли попыталась спихнуть его с себя, но у нее ничего не вышло. Ее ладони безрезультатно упирались в его стальную грудь. Элли застонала от страха, когда встретилась с гневным взглядом Фьюри. В тусклом свете, всего лишь в нескольких дюймах от ее лица мелькнули его острые зубы.

Руки его стали нежнее, когда он обхватил ее запястья, быстрым движением завел за голову и удержал в таком положении одной рукой.

Фьюри стиснул зубы, все еще мелькая клыками, как у собаки, и низко зарычал. Из-за ужасного звука, что он производил, его грудь вибрировала.

– Пожалуйста, не причиняй мне боли, – тяжело дыша, произнесла Элли.

Грудь Фьюри чуть сместилась и Элли снова могла дышать. Она судорожно втянула в легкие побольше воздуха.

Фьюри всматривался в ее глаза в поисках чего-то, и Элли задумалась, что он там хотел найти.

Что бы он там не обнаружил, это заставило его тихо выругаться. Фьюри отпустил ее запястья, скатился с нее и одним движением встал на ноги. Элли осталась лежать на траве, ошеломленно глядя на него из-за того, что он ее отпустил. Она испытывала боль после его хватки, ее сердце колотилось как бешеное.

– Вставай, – хрипло приказал он.

Элли пришлось приложить усилия, чтобы подняться. Естественно, это не было изящно, но она снова была на ногах. Ей хотелось побежать, но не осталось сил.

– Я говорила, что мне очень жаль. Что еще тебе от меня нужно? – Она чуть приблизилась к нему, чтобы заглянуть в прищуренные глаза. – Что бы это ни было, просто скажи мне. Я это сделаю. Я сделаю все, чтобы уладить отношения между нами. Назови.

Фьюри наблюдал за ней, подходя ближе, но оставался молчаливым и настороженным. Внезапно он поднял руку и сжал ее горло.

Замешательство превратилось в панику, когда Элли осознала, что его хватка не причиняла ей боли. С ней творилось что-то странное. Она отчаянно обхватила обеими руками его запястье, но Фьюри свободной рукой оторвал ее пальцы от своей кожи.

Колени Элли подогнулись, но Фьюри не дал ей упасть, удерживая за горло. Она попыталась закричать, но ничего не вышло.

Она уставилась ему в глаза, мысленно умоляя остановиться. Что-то промелькнуло во взгляде Фьюри, и внезапно он отпустил ее пальцы и обхватил за талию. Он крепко прижал ее к себе и, укачивая, склонился к ее уху.

– Не борись с этим, – прохрипел он.

"Не бороться?"– кричал разум Элли в ужасе. Она знала, что уже посинела. Перед глазами расплывались пятна, а голос Фьюри звучал откуда-то издалека. Элли содрогнулась. Фьюри ни на секунду не отвел от ее испуганных глаз взгляда. Темнота грозила поглотить ее, но Элли боролась, желая жить.

"Он поклялся убить меня, и вот он здесь. Я и не думала, что он исполнит свою угрозу".

Фьюри отпустил горло Элли в ту же секунду, когда ее тело обмякло, и еще крепче прижал ее к себе. Теперь, когда он перестал ограничивать приток крови к мозгу, она расслабилась в бессознательном состоянии, ее дыхание стало легче.

Фьюри выбрал самый безопасный и быстрый метод усмирить Элли. Она бы боролась жестче и дольше, если бы он предпринял что-нибудь другое. А пустив в ход этот способ, он не причинил ей вред. Она просто мирно уснула.

Фьюри глубоко вдохнул, потерся носом о ее горло и застонал. Элли так хорошо пахла, что он хотел раздеть их обоих и потереться обнаженной кожей о ее кожу.

Недалеко залаяла собака и Фьюри вскинул голову. Он обвел взглядом парк, его инстинкты тут же пришли в боевую готовность. Скоро здесь будет охранный патруль.

Он узнал их расписание, как только начал следить за людьми, думающими, что полностью контролируют территорию Хомлэнда.

Они понятия не имели, что Фьюри и Джастис тайно сговорились ускорить процесс принятия управления своими собственными жизнями, обучая свой народ человеческой работе.

Люди думали, что им требуется больше времени на адаптацию, но ошиблись.

Фьюри посмотрел на макушку Элли, на лицо, прижатое к его груди. Он осторожно поднял ее на руки и зашагал в темноту. Будет трудно отнести ее в женское общежитие незамеченно, но Фьюри был достаточно бесшумным, чтобы это сделать.

А также он был хорошим убийцей. В "Мерсил Индастрис" их обучали сражаться, но контролировать их не могли. Новые Виды отказывались причинять вред себе подобным, даже несмотря на приказы.

"Мерсил" желала записать доказательство их улучшенных навыков благодаря их препаратам. Если бы предоставилась возможность напасть на охрану, они бы так и сделали, но такого шанса не выпало.

Охранники были жестокими, злобными, и Фьюри расквитался с некоторыми из них, когда они расслабились настолько, что допустили ошибку.

"Мерсил Индастрис" скрещивало их ДНК с животной, давая им бесчисленные препараты, меняя больше, чем просто внешность.

С возрастом обоняние Фьюри обострилось, он становился сильнее, его рефлексы становились быстрее, чем у обычного мужчины, а инстинкты порой брали контроль над разумом.

Было трудно справляться с испытываемым им гневом, но с годами он научился спокойствию. Он научился контролю… по большей части. Фьюри опустил взгляд на Элли и нахмурился. Он наблюдал за врачами, прислушивался к каждому их слову, пока они проводили на нем опыты. Все, что он услышал, научило его отличать людей и Новые Виды.

У людей, в отличие от Новых Видов, были плохо развиты чувства. Они не могли видеть в темноте или чувствовать Фьюри, если он находился с наветренной стороны. У них также не было острого слуха.

Люди не обладали их скоростью или силой, если только им не давали препараты.

Изменения Новых Видов были на постоянной основе, но препараты "Мерсил" могли достичь долгосрочного эффекта и у людей. Иногда препараты убивали людей-добровольцев. Они случайно создали Новые Виды сверхъестественными, но относились к ним, как к ничтожествам.