Гадюшник
Шрифт:
Согласно расчетам Скарпирато, в ближайшую неделю курс фунта стерлингов по отношению к доллару должен был расти. Это очень тонкая, требующая скрупулезного расчета игра, и, в общем, она противоречит стратегии краткосрочных рыночных сделок. Чтобы затевать такую игру, требуется немалая отвага либо точное знание фактов. Но фактов-то как раз и не имелось, одни лишь предположения. Интересно, подумала Сара, откуда у Скарпирато такая уверенность.
Ближайшие полтора дня вся бригада занималась подготовкой позиций. Это само по себе дело очень тонкое. Маклеры, с которыми им придется иметь дело, — публика, обладающая фантастическим чутьем. И если они заподозрят, что ИКБ затевает большую стерлинговую игру, то немедленно повысят долларовые ставки. Коль скоро речь идет о трехстах
В пять часов Скарпирато, просидевший целый день у себя в кабинете, вышел в торговый зал.
— Как дела? — обратился он к Эрнотту.
— Прекрасно. — Тот развернулся на вращающемся стуле и взглянул вверх на Скарпирато. — Все триста миллионов задействованы, и никто даже ухом не повел. Ставки высокие.
— Отлично. Классная работа. Ну да ты знаешь, что в смысле секретности я настоящий маньяк.
Сара медленно повернулась и посмотрела на Скарпирато. Он бросил на нее ответный взгляд и зашагал к кабинету. Сара поглядела ему вслед, поднялась и последовала за ним. Подойдя к зашторенной стеклянной двери, она постучалась и, не ожидая ответа, вошла. Скарпирато как раз садился за стол. Он с удивлением смотрел, как Сара пододвигает стул и устраивается напротив него. Подняв брови, он остановил на ней вопросительный взгляд; по лицу у него вроде скользнула тень победоносной улыбки, словно это он сам вынудил ее зайти. Сара предпочла ее не заметить. Откинувшись на стуле и насмешливо взглянув на него, она сказала:
— Хотелось бы знать, Данте, как вы додумались до этой стерлинговой комбинации.
Сара внимательно посмотрела на него, ожидая реакции. Последняя воспоследовала незамедлительно, словно она нажала кнопку. Слабая улыбка стерлась с лица, глаза сузились, так что белков почти совсем не стало видно, остался только тяжелый, неподвижный взгляд. Саре сделалось жутковато. В угольно почерневших глазах и застывшей линии рта плескалась ярость — нескрываемая, откровенная ярость. Вообще-то на такой работе это не редкость, но уж больно явно демонстрирует он свои чувства. Сара продолжала упорно сверлить его взглядом, но выражение не менялось. Во всей повадке Скарпирато, в манере говорить, смотреть на человека заключался явный вызов принятым условностям. Сначала во взгляде было откровенное желание. Теперь столь же откровенная враждебность. Сара по-прежнему глядела прямо в его потемневшие, злые глаза. Наконец он заговорил — отрывисто, словно сама речь давалась ему с трудом:
— По-моему, я все растолковал еще вчера утром. Если вы не поняли, зачем же тогда все это время рабски следовали моим указаниям?
Если бы не этот тяжелый взгляд, Сара бы расхохоталась. Насмешка была слишком явной, но, как ни странно, сработала. Прикусив язык, Сара молча смотрела на Скарпирато. Интересно, в чем тут дело: то ли столь вызывающее поведение порождено скрытой неуверенностью, заставляющей столь бурно реагировать на любое покушение на собственный авторитет, то ли именно этот вопрос так задел его. В любом случае все это выдает человека, явно считающего себя воплощением надежности, человека, который, если ему есть что скрывать, немедленно выпускает иглы как еж.
— Возможно, я что-то упустила, — пожала плечами Сара. — Вы объяснили, почему курс фунта должен начать расти, и мне это показалось убедительным, но почему именно сейчас? — Она скрестила ноги, подалась к нему и ровно спросила: — У вас что, есть какая-нибудь информация или это просто азарт?
Скарпирато, видно, уловил нечто похожее на выпад против себя, и глаза у него снова загорелись злобой, что только укрепило Сару в первоначальном впечатлении: перед ней человек, который привык тщательно продумывать свои действия. Игра — дело особое, тут больше полагаешься на чутье. А у Скарпирато отчаянный риск, который так привлекает многих маклеров, вызывает только презрение. Скарпирато пристально
посмотрел на нее, помолчал немного, прикрыл глаза, словно пытаясь взять себя в руки.— Я просто читаю газеты, смотрю, что там скрыто между строк, включаю телевизор, когда показывают встречи министров финансов. Из того, как они общаются друг с другом, многое можно понять. И еще ловлю обрывки слухов. — Сцепив руки на затылке, Скарпирато откинулся на стуле, помолчал немного и подался вперед. — Ну что, удовлетворены?
Сара встала, подошла к двери и прислонилась к косяку. Ответ получился слишком общий, и она не была им удовлетворена, однако же бросила с улыбкой:
— Не слишком оригинально, но в общем понятно.
Возвращаясь к себе на место, она спиной чувствовала его взгляд.
Пробило половину пятого, делать на работе больше было нечего, впереди оставался целый свободный вечер. Сара выключила компьютер, подхватила сумку и вышла.
Добравшись до дома, она обнаружила у себя на кухне Джейкоба. Он пил чай. У Джейкоба была запасная связка ключей, и время от времени он приходил сюда — заняться какой-нибудь домашней мелочевкой, развесить картины, принять заказанную по телефону еду, встретить электрика, снимающего показания счетчика, либо просто убедиться, что Саре ничего не нужно.
При виде Джейкоба Сара широко улыбнулась и наклонилась поцеловать его.
— Какой чудесный сюрприз.
— А у меня новости, вот и решил заскочить. Не терпелось. Сейчас расскажу и сразу же уйду. Сегодня ведь пятница, так что ты, наверное, куда-нибудь за город отправляешься?
Сара принесла кружку и налила себе чаю.
— Да нет, никаких таких особенных планов нет. Честно говоря, жутко устала. Может, останешься поужинать? Пора наконец и мне угостить тебя.
— Ну что ж, — рассмеялся Джейкоб, — если тебе действительно хочется…
— Действительно, действительно. Ну так что там у тебя за новости?
— Не торопись. Ты, похоже, и впрямь умоталась, встаешь-то в шесть. Может, для начала немного полежишь, а я тем временем приготовлю ужин? Тогда и поговорим.
— Да не нужно мне лежать. Ну же, что там у тебя, говори, а то сейчас лопну от нетерпения.
Джейкоб сделал большой глоток и лукаво глянул на нее:
— Сегодня я виделся с приятелем. По поводу «жучков». — Он победоносно посмотрел на Сару. — Дело сладится. Только ему нужно кое-что знать.
— Прекрасно, — заулыбалась Сара. — И что же именно? Выкладывай.
Через некоторое время, когда ужин закончился и Сара проводила Джейкоба домой, она позвонила Масами.
— Привет, это Сара. Слушай, дорогая, мне нужно тебя кое о чем попросить. Можно заскочить прямо сейчас?
— Конечно. Жду. — Масами положила трубку и нахмурилась. В последнее время Сара как-то странно, даже таинственно себя ведет. Надо надеяться, ничего такого особенного не произошло.
Сара вышла на Карлайл-сквер и села в машину. Это был «БМВ» выпуска 1973 года. Двухместный автомобиль, предназначенный и для обыкновенной езды, и для гонок. Там, где только можно, детали, для уменьшения веса, были сделаны из алюминия. В бак вмещалось 30 литров, машина выжимала максимум 140 миль в час. С правосторонним управлением таких было выпущено всего 500 штук. Очень экономная, редкая машина. Сара купила ее два года назад, отметив таким образом окончание очередного года работы в Сити. Машина составляла для нее предмет гордости и наслаждения.
Обогнув Карлайл-сквер, она повернула на Олд-Черч-стрит, выехала на Фулхэм-роуд и двинулась в сторону Мэйфер. Через четверть часа она притормозила у дома Масами. Та услышала шум автомобиля и вышла открыть дверь. На ней было шелковое кимоно, надетое поверх пижамы из такого же шелка. Длинные волосы небрежно рассыпались по плечам. На фоне желтого шелка они казались особенно темными.
Подруги расцеловались.
— Извини, что я так по-домашнему, — начала Масами. — Я уж совсем было разоблачилась, когда ты позвонила. Сама понимаешь, конец недели. Едва на ногах держусь. Залезла, понимаешь, в кровать, включила видик. «Книга джунглей». А тут ты звонишь.