Гадюшник

Услышанное от Сары звучало у нее в голове, словно тиканье механизма бомбы замедленного действия, готовой вот-вот взорваться. Она села, пытаясь заставить себя привести в порядок разбегающиеся мысли, обдумать многообразные возможности, каждая из которых была чревата угрозой. Возбуждение, страх, предвкушение различных соблазнов, связанных с предстоящими шагами, — все это опьяняло, как наркотик. Смакуя охватившие ее чувства, Кристин прикидывала возможности, строила планы, взвешивала последствия, обдумывала действия, где на карту поставлены жизнь и смерть. Кого лучше предать? Кому оказать поддержку? Какой путь выбрать? Что ей выгоднее? Это не просто теоретические рассуждения. Последствия ее лихорадочных раздумий и выбор, который ей предстоит сделать буквально в ближайшие несколько минут, могут оказаться роковыми и для нее, и для Сары Йенсен. Но одновременно те же самые последствия невозможно даже рассчитать с какой-либо степенью вероятности, пока она не примет то или иное решение и уж от него не отступится. Ну вот она и примет его, опираясь, как обычно, и на логику, и на инстинкт, что и сделало ее одним из наиболее грозных и хитроумных наемных убийц.

Решение пришло. Она довольно улыбнулась и позвонила Антонио Фиери. Хорошо бы он оказался дома, чтобы заручиться в своих действиях его поддержкой.

На пятом звонке он подошел к телефону.

Кристин вежливо извинилась за беспокойство, но пояснила, что дело не терпит отлагательств. Она рассказала ему про Катанью и про лондонские дела. Потом — про задание, полученное от Катаньи и ею выполненное. Тут Фиери взорвался: почему она тогда же не рассказала все ему?

— Тогда для этого не было оснований, — спокойно и твердо ответила Кристин. — Тогда мне казалось, что вас это вообще не касается. Теперь ситуация изменилась. Я разузнала кое-что новое, и у меня есть все основания подозревать, что Катанья может вас скомпрометировать.

Фиери немного помолчал.

— Ну и что же вы предлагаете?

— Это зависит от того, чего вы от меня хотите. Но вообще-то сегодня вечером у меня может появиться возможность… Словом, здесь я легко бы могла со всем разобраться.

Снова наступило молчание, на сей раз продолжительное. Кристин спокойно ждала ответа. Наконец Фиери заговорил:

— Вообще-то до меня здесь кое-что доносилось. Так, говорите, у вас есть доказательства…

— Весьма убедительные.

— Источник?

Этого вопроса Кристин ожидала и заранее к нему подготовилась.

— Источник в высшей степени надежный, с хорошим положением и весьма заинтересованный в том, чтобы мы знали правду.

— Действительно надежный?

— Полностью. Можете мне поверить.

— А Катанья и впрямь может мне навредить?

— Да он уже навредил.

— Хорошо. Займитесь этим делом. Гонорар обычный. Позвоните, когда все будет кончено.

Глава 28

В семь вечера Сара переоделась: джинсы, белая безрукавка и любимые, хотя уже изрядно стершиеся на подошве спортивные туфли. Джинсы, обычно тесно облегающие бедра, сейчас попросту висели, пришлось потуже затянуть плетеный кожаный ремень.

Сара вышла на кухню, опорожнив, наверное, половину морозильника, набила стакан льдом, налила виски и заставила себя в три глотка выпить его. Затем она вновь наполнила стакан и принялась потягивать виски, наблюдая, как медленно тает лед.

В семь пятнадцать зазвонил телефон. На третьем звонке Сара схватила трубку. В мембране что-то щелкнуло. Послышался негромкий, но твердый голос с легким американским акцентом: Кристин. Пощелкивание в мембране указывало на то, что звонят из автомата.

— Как хорошо, что мы сегодня встретились. Надеюсь, не в последний раз. Надо бы посидеть как-нибудь, выпить немного. — Условленный код.

Вслед за Кристин Сара повесила трубку, перемотала ленту и стерла запись. Лента продолжала крутиться, выдавая прежние сообщения.

При звуке знакомого прерывающегося голоса у Сары от боли перекосилось лицо. Данте. Просит позвонить, говорит, что соскучился и надеется на скорую встречу. В животе у Сары заурчало, а нёбо вдруг снова обожгло только что выпитым виски. Сара изо всех сил — чуть на куски не разнесла — трахнула по автоответчику, целя в кнопку «Стоп». Дрожащими пальцами она снова прокрутила запись. Сара слушала этот голос в последний раз. Ее охватило острое чувство боли и собственной вины. Она стерла запись и вместе с ней все свои сомнения.

Сара уже натягивала в передней куртку, когда вспомнила, что надо выключить радио. До нее донеслись первые такты знакомой мелодии: «Убийственная блондинка». Сара громко рассмеялась. Смех гулко отозвался в пустом доме. Она выключила радио и вышла на улицу.

В нескольких сотнях ярдов отсюда Кристин вышла из телефонной будки и поспешно двинулась вниз по улице. Стараясь не привлекать ничьего внимания, она ловко двигалась в толпе, которая текла, как обычно, по Кингз-роуд. Никто особо ее не замечал, а если и заметил, то многого не скажешь: блондинка, хорошая фигура, наверное, привлекательное лицо. Только наверное, потому что бейсбольную кепочку она так низко надвинула на лоб, что половина лица оказалась закрытой. Шла Кристин деловым шагом, но локтями никого не расталкивала. Смотрела прямо перед собой, по сторонам не глазела и восхищенные взгляды прохожих ловить не старалась. Незаметная, незапоминающаяся женщина — как раз то, что надо. Кристин повернула за угол и направилась к белому фургону.

Его украл полгода назад некий Дэниэль Корда. Он перекрасил его, поменял не только номерные знаки, но и на двигателе и кузове выбил новые номера — соответствующие номерам другой, зарегистрированной машины, — и продал Кристин. Он называл ее пожарной машиной — она использовалась только в случаях крайней необходимости.

И Кристин действительно все это время ни разу не села в нее, только приходила посмотреть издали, на месте ли. Фургон был нужен ей для дел, подобных этому. Она открыла дверь и скользнула в машину. В руках у нее был небольшой пакет, который она положила в перчаточник, и пластиковый мешок с джинсами, черной безрукавкой и кроссовками — все точно такое же, что было на ней сейчас. Она швырнула мешок на соседнее сиденье, пристегнулась и, поспешно перекрестившись — пусть Бог пошлет удачу, — повернула ключ зажигания. Мотор завелся с первой же попытки. Кристин посмотрела в зеркало заднего вида — вот уж что ей сейчас меньше всего было нужно, так это авария — и медленно отъехала от тротуара.

Миновав Челси и оставив в стороне забитые машинами улицы в районе Эрлз-корт, она свернула на Кромвель-роуд и выехала на шоссе номер четыре. В стороне остался аэропорт Хитроу, где каждую минуту садились и поднимались самолеты. Еще двадцать минут, и фабрики и супермаркеты уступили место полям, огороженным пастбищам и фермам. Кристин вела машину сосредоточенно, обращая внимание только на дорогу.

Доехав до очередного перекрестка, Кристин свернула с шоссе на проселок. По обе стороны дороги тянулась гряда меловых холмов. Кристин ехала через Верхний Лэмборн. По полям бродили отслужившие свой срок кобылы, весело носились на небольших лошадках дети. От полей поднимался густой запах сена. Нынче траву убирали уже второй раз — почвы здесь тучные.

Кристин свернула на узкую дорогу, у которой не было ни названия, ни номера. Фургон подпрыгивал на ухабах, из-под колес летели камни. Через пять минут Кристин снова повернула; теперь машина буквально утопала в пыли.

У небольшой насыпи, окаймленной высокими елями, Кристин притормозила, спугнув целую стаю лесных голубей, взмывших высоко в небо.

Она вытащила из перчаточника пакет, открыла дверь и ступила на влажную, покрытую сосновыми иглами землю. Несколько минут она простояла неподвижно, настороженно оглядываясь и прислушиваясь к каждому звуку. Но никого здесь не было, только птицы, возвращающиеся время от времени в свои гнезда; и только их звонкое пение, переходящее в усыпляющее воркование, нарушало тишину. Кристин удовлетворенно кивнула, заперла машину и двинулась в сторону леса.

Хотя земля под ногами была вся в ямах и ухабах, шагала Кристин легко и уверенно. Голуби смотрели ей вслед. Юная селянка на вечерней прогулке.

Лучи закатного солнца проникали сквозь купы сосен, окрашивая все вокруг в оранжевый цвет. Лицо Кристин, которая то выходила на открытое место, то снова ныряла в гущу деревьев, было испещрено пятнами света. Лес постепенно становился все гуще, и через полчаса Кристин решила, что уж теперь-то ее никому не увидеть.

Чем глубже в лес, тем гуще тени. Кристин взглянула на часы. Минут через сорок совсем стемнеет. Она ускорила шаг. Времени оставалось мало. Вдруг снова немного посветлело — Кристин приближалась к опушке.