Галоши счастья

Ганс. Мама, ну прости! Мы каждую субботу к тебе собираемся, но то одно, то другое… Я же тебе звоню. Вчера… Нет, позавчера звонил… Как ты себя чувству­ешь? Я хотел сегодня заехать, я, может, еще успею… Или завтра… Мам! Ну извини…

Фея уходит.

Губерт. Ну идем, идем! Ганс!..

Ганс. Надо бы поехать!

Губерт. Успеешь! (Уводит Ганса.)

Освещается внутренность небольшого подвального ресторанчика, стилизованного под средневековье. У очага, запарясь, суетится поваренок Нэф, за стойкой – хорошенькая барменша Мария, похожая на Фею счастья. Она кокетничает с молодым Полицейским. Бродит, собирая посуду, старая судомойка Урсула – она в свою очередь напоминает Фею печали. Руководит заведением мэтр Штоп. За столиком сидят старый пенсионер дядюшка Хустен и учитель Троммель. Легкая музыка.

Хустен. Раз в неделю позволишь себе съесть жа­реного цыпленка, и что? Я старый заслуженный пенсио­нер, я сорок пять лет на трамвае, и что? Никто не хочет заниматься своим делом!

Учитель (ест). Позвольте, как – никто не хочет?

Нэф. Дядюшка Хустен, вы сидите ровно двенадцать минут, и ваш цыпленок почти готов.

Хустен. Мне лучше знать, сколько я сижу! Я жду целый час, и что?

Штоп (проходит, нервно). Нет людей, дядюшка Ху­стен, нет людей! (Марии.) Где Ганс, а? Где он?

Мария. А почему вы у меня спрашиваете?

Штоп уходит.

Хустен. Вот именно! Нет людей! В прежние вре­мена…

Учитель. Простите, в какие такие прежние?

Хустен. Ни в какие! Я сорок пять лет на трамвае, и что? Мария! Еще кружку!

Полицейский (Марии). Как сверкают сегодня твои глазки!

Мария. Ах, полицейские комплименты! (Несет пиво.)

Урсула (бормочет). Дело было в Копенгагене, на Восточной улице, недалеко от старой Королевской пло­щади…

Учитель. Нет, все-таки – в какие это прежние?

Мария. Дядюшка Хустен имел в виду совсем ста­ринные времена, еще те! Не правда ли, дядюшка Хустен?

Нэф. Королевские? (Фехтует шампуром.) Трам-бам! Трам!

Учитель. Я, слава богу, учитель истории и знаю все времена. Дату, дату!

Нэф. Дядюшка Хустен, а вы хотели бы стать коро­лем?

Хустен. Я хотел бы съесть своего цы-плен-ка!

Мария возвращается за стойку.

Полицейский. У тебя фигурка как у точеной статуэтки!

Мария. Полицейский, вы, кажется, оставили свой пост?

Полицейский. Там идет дождь, а здесь ходишь ты! (Хохочет.)

Учитель (Хустену). Итак, вы хотели бы стать ко­ролем?

Хустен. Кто?

Учитель. Вы. Каким именно королем?

Хустен. Я – королем?

Учитель. Разве вы не сказали, что хотите быть ко­ролем?

Хустен. Каким королем? Я сорок пять лет на трам­вае. Я рабочий человек.

Учитель. Вот я вас и спрашиваю: каким?

Урсула. Что вы к нему пристали? Хустен, скажи: трефовым.

Хустен (смеется). Во! Правильно! Трефовым!

Учитель. Вам не удастся отделаться шутками. Вы – монархист?

Хустен. Кто?

Учитель. Нельзя путать эпохи. Вся беда в том, что в новые времена просачиваются нравы и психология старых времен. Мы не имеем права. Молодежь. Воспитание. Чистота, чистота вида.

Хустен. И что?

Нэф (продолжая фехтовать). А я – я хотел бы быть Ричардом Львиное Сердце!.. Раз!.. А еще я хочу – невидимкой!

Полицейский (вдруг, пылко). Это я! Я! Я всегда хотел стать невидимкой! (Нэфу.) Слушай, а ты каким хочешь: чтобы только ты сам невидимкой или если, что-то возьмешь, то это тоже делается невидимым?

Нэф. Конечно, тоже!

Полицейский. Замечательно! (Еще горячее.) А летать? Невидимкой – и летать?

Нэф. О-о! И чтобы ни одна пуля не брала!

Полицейский. Да! Да! Ах, это роскошно!.. Мария, вы понимаете? Вы хотели бы стать невидимкой?

Мария (красуясь). Зачем же мне – невидимкой?

Нэф. Ее и так редко видно на работе!

Полицейский (пылко, ко всем). А вы?.. А вы?.. Это же необыкновенно! Невидимкой – и летать! А?

Урсула. Я-то летаю. Когда надо.

Учитель. А я, молодой человек, очень долго был невидимкой. Но теперь…

Полицейский (не слушая). А вы?.. Замечательно, а? (Хустену.) Вы хотели бы?

Хустен. Я хотел бы съесть своего цыпленка наконец! Нэф!.. Где Штоп? Позовите Штопа!

Нэф испуганно бросается к очагу. Идет Штоп.

Штоп. Да-да, я здесь! (На ходу, Марии.) Где Ганс, а?

Мария (пожимает плечами). Действительно странно: Ганс самый дисциплинированный человек на свете.

Штоп. Самые дисциплинированные люди давно на­ходятся на том свете. У тебя нет телефона Марты?

Мария. Еще мне не хватало иметь ее телефон!

Полицейский (налетает на Штопа). А вы? Вы хо­тели бы: невидимкой – и летать?

Штоп (оглядываясь). Что?