Гамбит. На сером поле

– Вас подвезти? – Адам сам не понял, зачем спросил об этом. Слова вырвались быстрее, чем он их осмыслил, но сказанного, как говориться, не воротишь.

– Эм, нет, – замялась Эванс, а мальчик восхищенно перевел взгляд больших серых глаз с нее на Адама.

– Я… – Адам растерялся и не знал, как продолжить, но спор двух женских голосов на повышенных тонах вернул его в реальность, где ему оставалось только закрыть глаза и вздохнуть глубже.

– Ненавижу фехтование! – возмущалась светловолосая девочка, изящной походкой спешившая в холл. – Ненавижу, ненавижу, ненавижу! – кричала Беверли сестре.

– Прекрати! – одернула ее Беатрис, едва поспевавшая за сестрой в туфлях на высоких каблуках. – Потом спасибо скажешь, что не сутулишься и с прекрасной координации! – отчитывала она капризную девочку.

Адам открыл глаза и выдохнул. Настала пора возвращаться в реальный мир, где две светловолосые фурии будут испытывать его спокойствие на прочность.

– Ненавижу это идиотское фехтование! – продолжала возмущаться девчушка, буквально чеканя каждое слово, не в пример сестре, говоривший нараспев.

– Да что случилось-то? – по тону разговора стало ясно, что нервы Беатрис были на пределе.

Джонсы остановились недалеко от Адама, но при этом будто не замечали его и увлеченно спорили.

– Цветной отпрыск гопников из старого города сегодня уделал меня, как соплюшу из детсада! – взвизгнула Беверли тоненьким голоском почти ревевшей навзрыд девочки с замашками той еще светской львицы.

Адам и Эванс посмотрели на поникшего Эй Джея, но тот только поджал губы, по-галльски пожал плечами и отвернулся, не желая слушать обидные слова в свой адрес. Он был единственным мулатом в группе ровесников Беверли. Принадлежность этих слов именно в его адрес не вызывала сомнений, и услышав их, мальчик заметно осунулся и выглядел расстроенным, но не проронил ни слова, держа в себе весь гнев.

– Всего доброго, Мистер Ларссон, – сквозь зубы процедила Эванс, которую, как и Адама, только что вернули в на родную планету с реками из сточных вод и берегами из мусора.

– Этот помесный потомок беглых рабов с еще бог знает кем умыл меня в два счета! – продолжала визжать Беверли, на что Эй Джей самодовольно усмехнулся и с вызовом посмотрел Адаму в глаза.

– Ох, детка, нельзя давать им спуску! Размажь его на следующей неделе, ты уж постарайся! – пролепетала Беатрис, успокаивая едва ли не ревевшую в три ручья сестру.

После этих слов глаза Эванс округлились, а Адам очень захотел провалиться под землю от стыда.

– Вот и мы, милый, – Беатрис развернулась к Адаму, как обычно, целуя его и высасывая часть мозга, но в этот раз мужчина никак не ответил на выплеск чувств своей девушки.

Бев брезгливо посмотрела на них и обошла парочку, но тут же отступила назад, завидев Эй Джея рядом с девушкой в сером пальто и очень тяжелым взглядом.

– Потомок кого, простите? – с нажимом спросила Эванс, когда рот и верхние дыхательные пути Адама освободились, и он опять смог свободно дышать.

Адам еще ни разу не слышал, чтобы ее голос звучал так. Эванс умело владела интонацией, ее слова могли звучать птичьим щебетом, занудным причитанием, скучным лекторским тоном, колючим северным ветром, но сейчас он слышал в них отголоски надвигающейся грозы и что-то напоминавшее раскаты просыпавшегося вулкана.

– О… – не растерялась Беатрис, брезгливо окинув взглядом Эванс и Эй Джея. – У прислуги есть средства оплачивать фехтовальный клуб? – Джонс надменно задрала нос и скривила подведенные губы в пренебрежительной ухмылке.

– Она не имела этого в виду, – попытался оправдаться Адам, предчувствуя приближавшееся ненастье.

– Да вы можете считать нас хоть рептилоидами с планеты Нибиру! – Эванс только закатила глаза и обращалась напрямую к Ларссону, демонстративно игнорируя Беатрис, будто та – пустое место. – Запомните одно, – безапелляционным тоном отчитывала она босса. – Мы – ваш электорат, – Адаму было ужасно стыдно уже не за слова своей девушки, а за то, что с ним разговаривают, как с безответственным сопляком, и, к его сожалению, он это заслужил. – И попади эти рассуждения в прессу… – Эванс развела руками, а Адам поморщился от таких перспектив. – Последствия я вам не озвучиваю, – уже тише добавила она, пробежав по нему и Джонсам разочарованным взглядом.

– Я вас понял, – оборвал ее Адам и попытался пристыдить взглядом обеих Джонс, но сработало пока только на старшей.

– Проведите инструктаж со своей девушкой и следите за тем, что вылетает из ее рта на публике, – прошипела Эванс и потянула Эй Джея за плечо к выходу.

Адам кивнул, послав Беатрис ощутимую дозу радиации, излучаемую торбернитовыми глазами с зелеными отблесками.

– Мисс Эванс, – Адам окликнул девушку и мальчика, не заметив в глазах белокурых фурий ни тени раскаяния, и решил, что с волками и воют по-волчьи, а у горбатого только один вполне конкретный способ исцеления от недуга. – Может, вас все-таки подвезти? – он пытался насолить девушкам за опрометчивые высказывания и недостойное для жены конгрессмена поведение.

– Упаси меня Господь, – она редко упоминала всевышнего в своих словах. Почти никогда, если только не хотела обратить внимание на серьезность своих слов, – снова сесть с вами в одну машину, мистер Ларссон, – и от нее последовал удар на добивание, отправивший Ларссона в глубокий нокаут.

– Идем, Ашер, – Эванс взяла за руку мальчика, расстроенного окончательно, и Адам уныло помахал ему на прощание, увидев грусть, обиду и понимание в глазах совсем еще юного представителя своей будущей паствы.

***

Фрей сидел в машине и не знал, сколько, а главное чего ему оставалось ждать. Уехать отсюда виделось лучшим решением, как и в прошлый раз, но он опять оставался здесь в ожидании теперь уже ее возвращения. В салоне все еще витал едва ощутимый запах миндаля, хотя его источник исчез десяток минут назад. Он вдыхал все глубже, стараясь как можно больше впустить в легкие отравленного воздуха, но ему было мало. Фрею хотелось больше. Намного больше. Он почти уговорил себя избавиться от искушения, завести мотор и уехать, но галдеж на повышенных тонах с участием знакомого голоса заставил его прислушаться. Задняя дверь его машины открылась, и на сиденье приземлилась рапира в черном чехле и спортивная сумка.

– Залезай, – голос Эванс, приобрёл знакомые командные нотки. – Быстро! – практически перейдя на визг, заорала она, и на сиденье плюхнулся небольшой человек подгоняемый хлопком закрывающийся двери.

Фрей с интересом поднял глаза в зеркало заднего вида и увидел в нем отражение глаз мальчишки лет десяти – мулата с прямыми русыми волосами и большими серыми глазами, и по внешности ребенка принадлежность его к определённому семейству даже не оспаривалась.

– Ты, значит, ее новый хахаль, да? – непривычно низким голосом спросил ребенок и криво улыбнулся, имитируя знакомую ехидную усмешку.