Ганнибал

– Buona sera, signori, – сказала Марго. – Твои друзья правы, Карло. Искалечишь его – не видать тебе денег, как своих ушей. А ведь ты так далеко заехал и так здорово поработал.

Карло не отрывал глаз от лица доктора Лектера.

Марго достала из кармана сотовый телефон. Потыкала пальцем в цифры на освещенном экране и протянула аппарат Карло.

– Вот, возьми, – сказала она, поднеся телефон к его лицу так, чтобы он видел слова на экране автонабора. – Читай.

На экране высветилась надпись: «BANCO STEUBEN»

– Это – твой банк в Кальяри, signore Деограциас. Завтра утром, когда дело будет сделано, когда ты заставишь его расплатиться за твоего храброго брата, вот тогда я наберу этот номер и назову твоему банкиру свой код и скажу: «Выдайте сеньору Деограциасу все деньги, которые вы для него храните». Твой банкир подтвердит тебе это по телефону. Завтра вечером ты будешь уже в воздухе, на пути домой, ты возвратишься богатым человеком. И семья Маттео будет богата. Ты сможешь отвезти им яйца доктора Лектера в сумке с молнией – пусть это их утешит. Но если доктор Лектер не сможет увидеть собственную смерть, не увидит, как приближаются свиньи, чтобы сожрать его лицо, ты не получишь ни цента. Так будь же мужчиной, Карло. Иди приведи свиней. Я побуду здесь, с этим сукиным сыном. Через полчаса ты услышишь, как он завизжит, когда свиньи станут грызть его пятки.

Карло поднял голову и глубоко вздохнул.

– Piero, andiamo! Tu, Tommazo, rimani.

Томмазо снова уселся в плетеное кресло у двери.

– Я контролирую ситуацию, Мэйсон, – сказала Марго, глядя в камеру.

– Я хочу, чтобы его нос принесли мне, хочу взять его с собой, в дом. Скажи об этом Карло, – распорядился Мэйсон.

Экран монитора погас. Переезд из комнаты вниз потребовал невероятных усилий от Мэйсона и от тех, кто его окружал. Пришлось подсоединить все его трубки к баллонам на специально оборудованной каталке и подключить респиратор к переносному блоку питания.

Марго вгляделась в лицо доктора Лектера.

Поврежденный глаз у него распух и закрылся; электроды оставили черные следы ожогов по обе стороны брови.

Доктор Лектер открыл здоровый глаз. Он все еще хранил на щеке ощущение прохлады от прикосновения к мраморному бедру Венеры.

– Мне нравится запах вашего бальзама, прохладный запах лимона, – произнес доктор Лектер. – Спасибо, что пришли, Марго.

– Точно то же самое вы сказали мне, когда старшая сестра привела меня к вам в кабинет, в самый первый день. Когда впервые проводили психиатрическое обследование Мэйсона.

– Я так сказал? – Только что вернувшийся из дворца памяти, где он как раз перечитывал запись первой беседы с Марго, доктор Лектер, разумеется, знал, что так оно и было.

– Да. Я плакала от ужаса, что придется рассказать вам про меня и Мэйсона. От ужаса, что надо будет сесть на стул. Но вы так и не предложили мне сесть – ведь вы знали, что у меня там швы, правда? Мы вышли в сад. Ходили там. Вы помните, что тогда сказали мне?

– Вы не более виноваты в том, что с вами случилось, чем…

– Чем если бы меня укусила за задницу бешеная собака. Вы сделали так, что с вами мне было легко, и тогда, и потом, во время других моих посещений. Какое-то время я была вам очень благодарна за это.

– А что еще я вам говорил?

– Вы говорили, что сами вы – человек гораздо более извращенный, чем мне предстоит когда-либо стать, – ответила Марго. – Что ничего страшного в этом нет.

– Если вы попытаетесь, вы сможете вспомнить все, о чем мы с вами говорили. Помните…

– Пожалуйста, не просите меня сейчас ни о чем, ладно? – Это вырвалось у нее против воли, она хотела сказать ему об этом совсем иначе.

Доктор Лектер сделал чуть заметное движение, скрипнули веревки.

Поднявшись с кресла, Томмазо подошел проверить его путы.

– Attenzione alla bocca, Signorina. Берегитесь его страшных зубов.

Марго так и не поняла, что имеет в виду Томмазо – страшные зубы в прямом смысле или – страшные слова.

– Марго, с тех пор, как я лечил вас, прошло много времени, но мне хотелось бы поговорить с вами об истории вашей болезни, буквально одну секунду, только наедине. – Он скосил здоровый глаз в сторону Томмазо.

Марго на миг задумалась.

– Томмазо, не оставишь ли нас одних на минутку?

– Не могу, синьорина, уж простите. Но я постою снаружи, за открытой дверью.

Томмазо взял винтовку и вышел в амбар, откуда – с некоторого расстояния – следил за доктором, не спуская глаз.

– Я никогда не решился бы поставить вас в неловкое положение своими просьбами, Марго. Мне просто интересно узнать, почему вы это делаете? Могли бы вы мне объяснить? Вы что, теперь едите шоколад, как Мэйсон любит выражаться? А вы ведь так долго ему сопротивлялись! Нам ведь не нужно делать вид, что вы желаете отомстить мне за его физиономию?

И Марго ему объяснила. Рассказала про Джуди, про то, что они хотят ребенка. Ей потребовалось на это минуты три, всего-навсего. Поразительно, – удивилась она, – как легко все ее беды укладываются в краткое резюме.

Отдаленный шум, скрежет, приглушенный вопль. Это за амбаром Карло возится с магнитофоном, готовясь вызвать свиней с лесного пастбища записанными на пленку воплями отчаяния, страха и боли тех жертв, что давно уже мертвы или выкуплены у похитителей.

Если доктор Лектер и слышал что-то, вида он не подал.

– Марго, вы полагаете, Мэйсон вот так просто даст вам то, о чем вы просите? Вы умоляете Мэйсона. Что, ваши мольбы сильно помогли вам, когда он все вам там порвал? Ведь это то же самое, что согласиться есть его шоколад, дав ему возможность обращаться с вами, как ему заблагорассудится. Он ведь заставит Джуди есть… его колбасу. А она к этому непривычна.

Марго не ответила, только на скулах у нее заходили желваки.

– А вы знаете, что произойдет, если, вместо того чтобы унижаться перед Мэйсоном, вы стимулируете его простату электрощупом для скота? Вон, видите щуп – там, на верстаке?

Марго поднялась было с кресла.

– Так выслушайте же меня! – прошипел доктор Лектер. – Мэйсон своего обещания не выполнит. Вы знаете, что вам придется с ним покончить. Вы знали это целых двадцать лет. С тех пор как он велел вам впиться зубами в подушку и не орать так.

– Вы что, хотите сказать, что сделаете это вместо меня? Да я вам никогда в жизни не поверю.

– Разумеется, нет. Но вы можете поверить в то, что я никогда не стану отрицать, что это сделал я. На самом-то деле для вас было бы гораздо полезнее – для полнейшего терапевтического эффекта – убить Мэйсона собственными руками. Вы, наверное, помните, что я рекомендовал вам это, когда вы были еще маленькой девочкой.