Гарнизон Бездна

Я удерживал штурвал руками, но даже через перчатки ощущал, как ладошки знатно пропотели. С бровей на щёки начали падать капельки пота, и я не могу сказать, что внутри кабины жарко. Я сконцентрирован, как никогда. Вступать в бой на ручном управлении — это почти самоубийство, но боевая задача — есть боевая задача. В конце концов я должен капитану пиво. Это ли не лучшая мотивация после любящей невесты на Земле, мечтающей о том, чтобы я поскорее вернулся?

— Скользящий, подключи нейрошторм, иначе у тебя не хватит реакции.

Чёрт меня дери! Во всей этой суматохе я совершенно забыл активизировать нейрошторм! Оно не требуется, когда ты синхронизирован с нейродрайвом гиперджета. Но у меня сейчас рассинхрон. Первый рассинхрон за всю мою трёхлетнюю карьеру после выпуска из ВКС.

А я ведь всего три недели на Тайрисе…

— Принято, Пегас.

Я запустил нейрошторм и на короткое мгновение всё моё тело оказалось парализованным, но затем последовала эйфория. Каждая мышца натянулась словно струна, сердце забилось быстрее, перед глазами всё прояснилось. Если до этого, мне приходилось часто моргать и брать себя в руки, то теперь, благодаря нейрошторму, вживлённому в мою нервную систему, я забыл о всех физических проблемах.

Вместе с этим ушла и тревожность. Почти. Обычно, когда Искра отстаивает законные интересы армии Федерации, нейрошторм не используется. Министерство обороны земного контура до сих пор считает, что технология существенно изнашивает нервную систему, даже с учётом всех сдержек и противовесов. Её применение — это строго согласованное мероприятие, на которое ещё надо получить разрешение.

Однако я в гиперджете, у меня лагает синхронизация, а в красной зоне нас ждёт враг. Полностью оправдан, как говорится.

Мы двигались с крейсерской скоростью около девяти махов. Как только наши сканеры обнаружат противника, гиперджет начнёт нагнетать боевую скорость четырнадцать махов. Но они молчат. Единственное, что я вижу на радаре — это огромное зелёное пятно на голубом фоне. Та самая туча, куда мы все прямиком направляемся.

— Пегас группе Пульсар, приближаемся к навигационно-тактическому рубежу. — послышался голос Атрёмова в комлинке. — Ворон, Кобра, Оцелот, обзор воздушного пространства.

Три гиперджета вышли из группы и отправились в разные стороны, чтобы совершить широкий облёт.

— Пегас Искре, видим грозовое облако. Противник не обнаружен.

— Пегас, противник ориентировочно движется вдоль ближней границы красной зоны на восток.

— Искра, они заманивают нас прямиком в грозовое облако.

— Пегас, у вас машины последнего поколения, грозовое облако — всё равно, что щекотка.

— Искра, принято. Заходим на вираж.

Мы все сделали крен и пошли на сближение с облаком. По земным меркам — это было гигантское нечто, способное накрыть целиком Карибское море, а то и больше. Для Тайриса — это всего лишь средненькая тучка. Помимо прочего местные грозовые облака были практически чёрными с фиолетовыми отблесками. На Земле, конечно, иногда встречаются особенно тёмные тучи, но чтоб настолько…

— Скользящий группе Пульсар. — заговорил я в комлинк. — Мы должны перейти на ручное управление.

— Причина? — строго спросил Пегас.

— Возможная рассинхронизация прямо во время полёта и отключение нейродрайва.

— Отставить, Скользящий, хочешь всех нас в могилу свести?

— Никак нет, лишь вспоминаю курс физики, раздел нейросинхронизация. Омниимпульс, резонирующий во влажной среде может привести к отключению нейродрайвов и потере синхронизации, а как следствие…

— Потере управления, я тебя услышал, Скользящий. — после секундной заминки Артёмов продолжил. — Отставить панику, флот Черезникова не обладает такими технологиями. — Он сделал ещё одну паузу. — Они же бомжи, не забывайте.

Я хмыкнул. По сути, он прав, мы имеем дело с мелкими сошками, которые не могут обновить свой джет-парк, что уж говорить про омни-технологии, стоящие миллиарды реалов. Да, вероятно я перебздел. Надо быть спокойнее, это всего лишь работа и выполнять её нужно с холодной головой. Не успел я об этом подумать, как на связь вышел Ворон.

— Ворон группе Пульсар, обнаружен противник. Следую за ним.

На радарах мгновенно появилась точка, обнаруженная Вороном.

— Пегас группе, Скользящий, подстрахуй Ворона.

Я сделал резкий манёвр, вышел из группы и щёлкнул ещё тремя тумблерами, чтобы гиперджет начал нагнетать боевую скорость. Если бы синхронизация не подвела, за меня всё сделал бы нейродрайв. Начались сильные вибрации, штурвал стал дрожать в руках, но я его уверенно удерживал, поэтому гиперджет продолжал своё плавное движение по заданной траектории.

Будучи ещё кадетом лётной академии, я мог часами напролёт сидеть в тренажёре, мне это никогда не надоедало. На самом высоком уровне сложности приходилось контролировать все сто восемьдесят адаптивных лепестков вручную. После первой попытки все смеялись, ибо только псих в учебке занимается подобными вещами. Управление гиперджетом вручную — это настолько тонкая наука, которую даже на тренажёре тяжело познать полностью, не говоря уже о реальном полёте. Но моя упрямость не знала никаких границ, я приходил снова и снова, пока не научился. А когда научился, я продолжал закреплять полученные навыки.

Правда, когда случился реальный полёт, всё пошло наперекосяк…

Нейрошторм послал ряд импульсов в мышцы, я вцепился в штурвал стальной хваткой правой руки, а левой переключал тумблеры. Движок почему-то постукивал, так не должно быть. Я посмотрел на монитор состояния, но дополнительной информации не получил. Судя по нему, гиперджет в полном порядке, хотя я даже не синхронизирован с ядром нейродрайва. Тьфу ты!

До боя остаётся минута, может меньше, а движок не нагнетает скорость, я всё ещё мчусь всего на одиннадцати махах. А должен на четырнадцати! Твою мать! Отключаю автоматический нагнетатель, снизу резко выскакивает педаль управления скоростью. Она крайне тугая, чтобы выжать из неё максимум, необходимо упереться со всей силы, но я не могу этого сделать. Я держу штурвал в строго необходимом положении. Ибо на таких скоростях любое дёрганье может привести к сходу к траектории, выход на неуправляемый угол полёта и смерть.

Кабина начинает визжать из-за того, что я перешёл на ручную калибровку скорости. На мониторе состояния появляется надпись: «Опасность!».

— А когда синхронизация не сработала, это была не опасность по-твоему?! — наорал я на систему.

Заняв удобное положение, я всё-таки изловчился и скорость стала расти. Вместе с ней я начал чувствовать утяжеление штурвала. Чем быстрее мчится гиперджет, тем больше силы надо прикладывать, чтобы им управлять. Адаптивные лепестки двигаются менее охотно, весь полёт превращается в моё противостояние с законами физики.

Но будни в качалке не проходили даром, а нейрошторм доделывает то, что я начинаю. Поэтому за десять секунд до непосредственного боестолкновения я вновь окидываю взглядом кабину, фиксирую лепестки под номерами тридцать, пятнадцать и семь. Они не повлияют на текущую ситуацию, а управление сильно облегчится.

На радаре вижу Ворона. Он сближается с целью.

— Ворон группе Пульсар! Вижу противника, я у него на хвосте. Лёгкая будет.

— Пегас Ворону! Отставить! Сиди на хвосте! Пегас Искре! Они связывались с вами?