Гарольд Храбрый

— Собирайте...

Глава 2 ВСТРЕЧА

Собрание представителей народа — Уитенагемот — после жарких споров приняло сторону саксонской партии. Эдуард вынужден был смириться, значительная часть его норманнских вассалов покинула остров, а северяне отошли в тень. Их время кончилось, их места подле трона заняли Годвин и его сыновья, им вернули звания и владения. Однако старому графу было выдвинуто одно условие — чтоб подтвердить свою лояльность в отношении короля, ему надлежало отправить в Нормандию младшего сына Вальтова и внука Хакона. В противном случае герцогство могло вмешаться в конфликт, что было крайне не желательно. Трезво оценив ситуацию, старик согласился.

Как только в стране воцарился мир и порядок, Гарольд с головой погрузился в дела своего графства, стараясь всемерно облегчить жизнь подданных. Всё чаще его призывали к себе отец и король, ибо нуждались в его мудрых советах. Граф был переполнен планами, король же большую часть времени проводил в молитвах. Годвин подавлял его своей неуёмной энергией, а Гарольд, напротив, вызывал тёплые отцовские чувства. Молодой граф был предельно почтителен и, давая советы, делал это крайне тактично. Эдуард всё больше тянулся к нему, он поверял молодому вельможе свои потаённые мысли.

Таким образом, положение Гарольда было прочным. Ему было всего тридцать лет, а он уже стал третьим лицом в королевстве. Вассалы с любовью и уважением взирали на него, а женщины трепетали при одном его появлении.

Временами Гарольд покидал Лондон и уединялся с милыми его сердцу дамами в своём кентском поместье. Однажды тихим октябрьским днём он в очередной раз направился туда в сопровождении верного Рагнара. Покачиваясь в седле, граф улыбался своим мыслям.

— Кого прикажешь позвать, мой лорд? — нарушил тишину оруженосец. — Леонору? Или Эмму?

— Ни ту, ни другую, — рассеянно произнёс граф. — Ни одна из них не пленяет моё сердце... Говорят, что только любовь греет душу, — негромко добавил он, — но меня она обходит пока стороной.

— Старый граф подумывает о невесте, — вздохнул Рагнар. — Видно, скоро кончатся весёлые денёчки.

— Ну уж нет! Живым я не дамся! — расхохотался Гарольд и, стегнув коня плетью, поскакал вперёд. Рагнар помчался вслед за ним.

На обочине дороги показалась харчевня. Завидев её, Рагнар натянул поводья. Гарольд с усмешкой взглянул на него и шутливо спросил:

— Что, ненасытная утроба? Уже проголодался?

— Большое тело требует много еды, мой лорд, — виновато улыбнулся оруженосец.

Они свернули к харчевне. Навстречу выбежал прислужник и принял лошадей. На пороге появился носатый толстощёкий хозяин. Хитро взглянув на гостей, он расплылся в улыбке и с поклоном спросил:

— Знатные лорды желают отобедать в «Жирном цыплёнке»?

— Желают, да ещё как, — кивнул Гарольд, входя в харчевню. — Неси нам каплунов и лучшего вина.

Служанки быстро накрыли на стол, и молодые люди с жадностью накинулись на еду. Рагнар расправился с тремя каплунами, отправил им вслед несколько фунтов ливерной колбасы и сдобрил всё это кувшином тёмного пива. Гарольд старался не отстать, но за гигантом было не угнаться.

— Ну и силён же ты есть, братец, — усмехнулся он, осушая кубок лёгкого франкского вина.

— Червячка я заморил, мой лорд, — расплылся в улыбке Рагнар. — Теперь можно потерпеть до ужина.

— Тогда подымайся, — распорядился граф и, бросив на стол несколько монет, встал и пошёл к двери. Оруженосец тяжело потопал следом. Саксы неспешно умостились в сёдлах и двинулись дальше. Они миновали поле, приблизились к лесу и въехали под сень деревьев.

В лесу было свежо и покойно. Красно-жёлтый ковёр расстилался под копытами лошадей, по-осеннему негромко пели птицы. Гарольд перевёл коня на шаг и о чём-то задумался. Рагнар молча ехал подле него. Вдруг где-то впереди послышались громкие голоса, несколько раз вскрикнула женщина.

— Что там ещё такое? — нахмурился граф. — За мной, друг. Кому-то нужна помощь.

Саксы пришпорили лошадей и, проскакав метров сто, наткнулись на группу людей. На обочине дороги стояла грубо сработанная карета, подле неё распластался на земле кучер, рядом прижались друг к другу две испуганные женщины. А около них рылись в разбросанном на земле скарбе пятеро бандитского вида молодчиков, судя по говору — норманнов. Появление саксов нисколько их не смутило.

— Эй, презренные! — воскликнул Гарольд, осаживая коня. — Чем это вы тут занимаетесь?!

— А тебе что за дело? — усмехнулся один из бандитов, рыжий, огромного роста детина. — Проваливай, пока цел!

Услышав столь наглые слова, Рагнар стремительно спрыгнул с седла.

— Спокойно, Рагнар! — остановил его Гарольд и, повернувшись к бандитам, надменно проронил: — Даю минуту, чтоб вы убрались отсюда.

— Сейчас, — рыжий двинулся на графа. Однако он успел сделать лишь два шага. В следующее мгновение Рагнар вскинул наглеца над головой и с силой бросил на землю. Норманн захрипел, попытался подняться, но откинул голову и затих.

Его приятели вначале обомлели от неожиданности, но быстро пришли в себя и, обнажив мечи, бросились на оруженосца. Топор сакса, словно смерч, засверкал в воздухе и уже через минуту двое из нападавших распростёрлись на земле. Третий пал от руки графа.

Однако последний бандит забежал за спину Рагнара и занёс меч. В тот же миг в воздухе просвистел кинжал, норманн схватился за шею и повалился на землю.

— Твоя рука, как всегда, точна, мой лорд, — благодарно произнёс Рагнар, отирая лезвие топора.

— Ты бы справился и без меня, — пожал плечами Гарольд, подходя к женщинам. Их головы по саксонскому обычаю были прикрыты накидками. Из-под одной графа с любопытством разглядывала румяная крестьянская девушка. Гарольд с улыбкой перевёл взгляд и замер. Его взор будто магнитом притянули ясные серо-голубые глаза, спокойно и внимательно смотревшие из-под расшитого серебром капюшона.

— Кхе... — растерянно откашлялся граф, с удивлением обнаружив, что от привычной самоуверенности не осталось и следа. Глубоко вздохнув, Гарольд негромко произнёс:

— Простите, миледи, если мы невольно напугали вас.

— Вам не за что извиняться, милорд, — послышалось из-под капюшона. — Вы спасли нам жизнь.

Вслед за словами лицо девушки озарилось улыбкой, щёки зарозовели, а из-под алых губ, словно нежнейший перламутр, блеснула белая полоска зубов.

Гарольд почувствовал, как что-то тёплое разливается у него в груди, щёки загорелись, сердце бешено забилось. Он ничего не видел вокруг, лишь лицо незнакомой девушки, осенённое нежным сиянием, существовало в этом мире.