Гарпия
Шрифт:
В итоге задержалась вся троица.
Иржи Хамусек сидел у парадного, рыдая. В давке Хомяк подвернул лодыжку. А сыновья-мордовороты удрали. То, что ненаглядные чада в безопасности, мало утешало домовладельца. Это ж джинн! Ему ж дом – что вам семечки! Собственная гибель не так печалила Хомяка, как призрак скорого разорения.
Гарпия вернулась на перила балкона. Рассчитывала, что успеет улететь? Знала, что у ее племени с джиннами особые отношения?
Выяснить правду не удалось. Едва оформившись, джинн заколебался. Чалма стекла на мостовую струей оливкового масла. Расточился, развеялся по ветру халат. Хмыкнув, сгинул
Ничего.
Даже черепков от разбитого кувшина не осталось.
– Доброе утро, – с мрачной иронией сказала Исидора Горгауз, кутаясь в мантилью. – Вижу, вы тут славно повеселились.
– Джинн? – икнул Тибор Дуда.
– Иллюзия. Морок, – Исидора мазнула взглядом по стражникам и потеряла к ним всякий интерес. Теперь она смотрела только на сидящую на балконе гарпию. – Мне нужно с вами поговорить.
Пожав плечами, Келена едва заметно скривилась: недавние побои давали себя знать.
– Я не против. Но позже. Сначала надо посмотреть, что с девочкой.
– А что с девочкой?
– Она без сознания. А я не лекарь…
– Я тоже не маг-медикус. Я – бранный маг. Мне читали краткий курс первой помощи.
– Вовремя пришли, сударыня! – Иржи Хамусек утер слезы кулачищем. – Завтра бы вы эту пташку уже не застали…
Едва домовладелец уразумел, что разрушение частной собственности отменяется, к нему вернулась привычная хамоватость.
– Она останется жить у нас, – Кристиан уставился на Хомяка, как на заклятого врага. – Иначе…
– Иначе что?
– Иначе скажу, что это ты в Герду камень кинул. И донос напишу. Лично…
Он сосредоточился, вспоминая.
– Самому обер-квизитору фон Шмуцику. Мало не покажется!
– Да ты!.. да я!.. Щенок! – задохнулся от негодования Хомяк. – Всю вашу семейку!.. к ногтю!..
– Помолчите, милейший, – холодно бросила Исидора. – У меня от вас голова болит.
Толстяк прикусил язык. Горгулья свечой взмыла вверх – плеснули, грозя пожаром, крылья багряной мантильи – и опустилась на балкон рядом с гарпией. В следующую секунду она уже водила ладонью у лица бесчувственной Герды.
– Жива. Кажется, сотрясение. Средней степени, по шкале Скультетуса. Ее надо перенести на кровать.
Отчего профессор во второй раз не воспользовалась левитирующим заклятием, никто не знал. «Возможно, – предположила гарпия, – при сотрясении левитация противопоказана?» К счастью, маленькая цветочница оказалась легче перышка. Или это Исидора была сильнее, чем сулила ее внешность? Взяв раненую на руки – из Кристиана сейчас вышел бы аховый помощник, да и гарпия находилась не в лучшей форме – профессор без труда уложила ее на кровать.
Убедившись, что дыхание не вызывает опасений, а кровь остановилась, Горгулья вернулась на балкон.
– Молодой человек! Да-да, вы, с глефой. Будьте так любезны, сходите за лекарем.
Кто бы усомнился, что Тибор Дуда бегом отправится выполнять просьбу? И магия была тут ни при чем – личное обаяние, и только.
– Нужна вода – промыть рану. Остальное – дело лекаря.
Когда гарпия несла из кухни воду в ковшике, в коридоре объявился Кристиан. Давай, мол, пособлю. Келена шикнула на дурака: тебе самому лекарь нужен! Сиди у окна, карауль. Как придет,
да с Гердой закончит – покажешь руку.Падение добавило Непоседе ума. Перечить он не стал.
– …Все. Пусть спит. Теперь мы можем поговорить?
– Если не возражаете, профессор, то на кухне.
Исидора сдерживала шаг, следуя за ковыляющей гарпией. Войдя, она плотно притворила за собой дверь. Остывшая печь, стол с кастрюлями, два табурета… Идеальное место для беседы между студенткой и профессором. Вздохнув, Горгулья остановилась у окна, смотря на улицу, где еще недавно бесновалась толпа.
Гарпия ждала у стенного шкафчика.
Обе женщины чувствовали себя неуютно. Слишком близко. Как в бою. Окажись между ними хоть полдюжины шагов, было бы легче. Но выбирать не приходилось.
– Я пыталась вас убить. Я виновата.
Голос Исидоры, обычно громкий и внятный, звучал шелестом травы. Горгулья не умела извиняться. Она просто констатировала факт. Без прелюдий, без долгих объяснений. Причины, мотивы – ничто не играло роли. Я пыталась вас убить.
Я – виновата.
– Знаю. И не держу на вас зла.
– Вы не умеете держать зла. Я в курсе.
– Не умею. У каждой из нас свои особенности. Это плохо?
– Не мне судить. Вы не отказываетесь от своего предложения?
– Какого?
Гарпия прекрасно знала – какого. Но профессор должна была сказать это слово сама. Разговор складывался сухой, почти враждебный. Горгулья по-прежнему стояла к гарпии спиной. Келена тоже уставилась на печь, будто следила за молоком, грозящим убежать.
Хорошо, что не было свидетелей. Свидетели вечно ошибаются.
– Вы обещали помочь мне. Один раз я утратила контроль над собой. Я не хочу, чтобы это повторилось. Не знаю, поймете ли вы… Мне показалось, что я на войне. Что мой дед – рядом. Что время ничего не значит. Сегодня я видела толпу под вашими окнами. И мне опять показалось, что я – на войне. Что мы обе – на войне. Помогите мне.
Исидора собралась с духом.
– Я прошу вас.
У нее больше нет паразита на якоре, поняла Келена. Якорь остался, а паразита нет. Она убила его. Джош Кровопийца умер бы, а не обратился за помощью к ненавистным гарпиям. Собственно, он и умер. Наверное, дед проклял бы внучку, узнай он, что та оказалась сильнее.
– Давайте чаю заварим? – предложила гарпия.
Caput XIX
Но что есть запрет, и что есть судьба,
и что есть от рая ключи,
Коль выпал час плясать на гробах
и рыжих собак мочить,
И туже затягивать ремешок,
и петь, как поет листва –
Давай, дружище, на посошок,
нам завтра рано вставать!
– Это за вами, – сказал Мартин Гоффер, вернувшись.
– Кто? – спросил капитан.
Штернблад сидел в саду, под яблоней. Ждал, что яблоко отломится от черенка, упадет с ветки, стукнет по темечку – и ему наконец откроется способ победить давнего неуязвимого противника – казначея Пумперникеля. Кто это придумал, что лейб-стражник должен обзаводиться конем, сбруей и амуницией за свой счет? Какой скупердяй отказывается выделить средства для содержания слуг королевских телохранителей? И ведь известно, кто придумал, а хоть меч ему на голове точи…