Гаситель

Та улыбнулась.

– Давно надо было Техника найти. Ну да ничего, как раз хорошо попал, Светочи в Пылающем Шпиле власть делят, под шумок можно поработать нашими методами. Ты совершенно прав: законы физики и химии здесь работают. В точности, как в нашем мире. И это – важно.

Она собиралась добавить что-то еще, но далекое пятно, которое близорукий Айнар вовсе не заметил, приобрело физическое воплощение вполне реальной телеги, запряженной тощей клячей. Полосатая, похожая на зебру, лошадь понуро брела, под копытами искрила ядовитая пыль. На козлах сидел костлявый мужичок. Айнар с любопытством уставился на местного: дешевая одежда из грубого некрашеного сукна, из-под обтрепанной кепки торчат рыжие космы.

«Мои хозяева одевались получше. Иногда в красные рубахи и камзолы, расшитые золотом».

Он вздрогнул, потер переносицу. Вселенцы-поселенцы. Подселенцы. Да хватит уже, когда это прекратится, дайте одну память. Надоели эти множественные умы Билли Миллигана, туда их в качель.

Гарат словно услышала его:

– Тише, тише. Постарайся стать незаметней, – она смерила здоровяка взглядом. – Ладно, очки сними. У них такой штуки нет.

– А как же…

Искры, конечно. Только на рабов в шахтах Искры не тратят.

Гарат выбралась на середину дороги и замахала руками.

– Тпррр, – «зебра» остановилась бы и сама, она никуда не торопилась, но мужичок все равно натянул поводья. – Эй, ты чо на дорогу вылезла? Тьфу, Светоча на вас, темнорожих, нету!

«Ого, знакомая песня», – Айнар едва не скривился. Мужик был бледнокожий, с веснушками, трехдневная щетина – рыжеватой, как и немытые волосы.

Добро пожаловать в другой мир.

– Довезешь до Орона – золотой дам, – блеснула монетой Гарат.

Мужичок мигом сменил тон:

– Прости, госпожа. Так бы сразу сказала, что ты из знатных! Небось, еще и Светоч! А он – твой…

– Просто довези нас до Орона, – оборвала Гарат.

Айнар запрыгнул в телегу, словно всю жизнь этим и занимался. Помог Гарат, они вдвоем устроились среди мешков с посевами: красная пшеница напоминала мелкие плоды кактусов, такие еще растут в жарких странах. Внутри много семечек, они-то и становятся мукой.

Он таскал такие мешки. Однажды его перепродали, потому что в шахте заболел и харкал кровью, но хозяину удалось скрыть болезнь, так что сделка вышла выгодной. Айнар умирал, таская мешки. Красная пшеница на пару тонов ярче крови. Он точно знает.

– Айнар?

Гарат положила руку ему на ладонь.

– Я… просто как будто помню все, но не совсем, и вспоминаю по ходу…

– Это нормально.

Она понизила голос, хотя мужик на козлах даже не думал оборачиваться.

– Защитная реакция психики. Травматичные воспоминания этой твоей… версии скрыты. Но это не амнезия, у тебя будут еще такие…

– Вьетнамские флешбеки, – несмешно пошутил Айнар.

– Вроде того. У этого человека… у тебя была непростая судьба. Как и полагается настоящему «избранному».

– Ты говорила про фатальную полидактилию или что-то в этом роде.

– Фатальную семейную бессонницу. Прионное заболевание, около семи-десяти случаев во всей популяции. Я имею в виду не здесь, а…

– Понял.

Они оба замолчали. Темная зелень леса Цатхан по одну руку, красное зарево посевов – по другую. Айнар думал что-то о схожести и контрасте, инь и ян, а потом задремал.

– Просыпайся, соня.

«Еще пять минуточек, я будильник поставил пораньше, и вообще первым уроком физра, потом нормативы сдам…»

«Поднимай зад, ленивая скотина. Опоздаешь к раздаче жратвы – до ночи голодать придется»

Айнар вскинулся, дико оглядываясь по сторонам. Рыжий мужик меланхолично жевал травинку возле телеги, его зебра-лошадь фыркала. Наверное, ждала, пока распрягут, дадут воды и овса. Или что они здесь ели, если уж пшеница похожа на помесь кактуса с клубникой.

Гарат Ашшала потрепала его по плечу. Айнар сжался, воображая удар плетью, и тут же расслабился.

– Я это… – он зевнул.

– Правильно, выспался. Мы на месте.

Ноги отчаянно затекли. Он потер лодыжку, коснулся старого и давно заросшего шрама, как будто от зубов.

«От оков-капканов. Склонных к побегам рабов не убивают, зато отрезают пятки: ходить можно, но медленно».

Тогда в последний момент передумал хозяин, раб был нужен прямо сейчас: мешки таскать. Как раз трясучая напала на десятерых мужчин, а проклятого тесхенца никакая хворь не брала.

«Уймись, Билли».

Он довольно неуклюже спрыгнул с телеги, зато Гарат помог со всей галантностью, на какую был способен. Рыжий хмыкнул и отвернулся, Айнар разглядел священный жест: три пальца вместе. Символ Светочей, только возница перевернул и сплюнул. Местное проклятье, хотя и не особенно действенное: на уровне стандартного «чтоб тебе провалиться». Магией владел не каждый.

– И тебе спасибо, добрый человек, – насмешливо сказала Гарат, от которой тоже не укрылся характерный жест. – Возьми вот, – она протянула монету. – Зовут-то тебя как?

– Не ваше дело, – монета, впрочем, исчезла в толстом кожаном кошельке-«мошне». – Ступайте-ка подобру-поздорову.

Айнар считал, что идея очень даже хорошая. Он снова осмотрелся: город Орон вызывал ассоциации с понятием «замкадье», хотя ни в Москве, ни в пригородах квартиры снимать не доводилось. Добротные дома из камня, красная черепица крыш. Улицы покрыты блестящей пылью, не мощеные, но все аккуратные и ухоженные, а рядом с каждым домиком палисадник. Растения смотрелись узнаваемо-незнакомыми, словно кто-то перепутал приметы, вывел невероятное ГМО, вроде помидоров-алоэ. Синее небо придавило пыльный городок, как яркая крышка. Леса отсюда видно уже не было. Айнар предположил, что проспал границу «концентрированной магии», и если придется спешно возвращаться, то дороги к «избушке на курьих ножках» точно не найдет.

Безумный мир. Сельская местность без времени и эпохи, подумалось Айнару. Откуда-то он знал, что город небольшой, но важный. Сюда съезжались крестьяне из окрестных деревень, а на главной площади Орона проводились торжища. Их благодетель тоже не просто так «зебру» гнал: пшеницу озимую продавать.

Сейчас, весной, торговля оживлялась перед летними страдами. Потом крупные праздники только на Урожайную, до нее больше пяти месяцев.

Гарат уже шла к вывеске «Ведро и карась», – и при мысли о карасях представились белесые глубоководные рыбы из грунтовых вод. Они скорее походили на угрей.

«Да хватит меня путать».

– Спасибо, господин, – Айнар поклонился зыркавшему из-под своей шапки крестьянину.

– Катись-катись.

Рыжий отвернулся. Айнар помялся, но счел за лучшее догнать Гарат. Худая и легкая, та двигалась чрезвычайно быстро, как перо по ветру. Она стояла на ступенях «Ведра и карасях» метрах в пятистах от телеги, когда Айнар догнал.

– Не бросайте меня, – ему пришлось бежать. – Я тут никого не знаю, и…

– Угу. За мной иди. В таверне помалкивай, понял?