Где-то рядом…
Шрифт:
Рита превратилась в привлекательную брюнетку с перспективой чуть позже начать складывать мужчин штабелями у своих икорок. А Эдик, при росте сто девяносто сантиметров, составил около ста килограммов резиновой массы, которая могла прыгать, растягиваться, ударяться и ударять так, как ни всякая другая масса могла.
Однажды Эдик был на пикнике с друзьями, и там кто-то, увидев пасущихся недалеко двух лошадей, вспомнил вслух сцену из кинофильма «Конан-варвар», где главный герой хватает лошадь под уздцы и даёт ей боковой удар такой силы, что лошадь опрокидывается на спину, сбросив седока. Тут же кто-то ухватился за эту мысль и, развивая её, поинтересовался о возможности отключить с одного удара человеком лошадь вообще. Эдик вызвался проверить это на деле прямо сейчас. Да и выпито было не мало. И вот он, берущий с разбега два метра высоты, отдирающий от земли двести восемьдесят килограмм, делающий дырки кулаками в дверях, как леопард подскочил
А Рите нравилось кино. Каждые выходные, иногда с Эдиком или с какой-нибудь подругой, или в одиночестве она отправлялась в кинотеатр. Время от времени подруга, с которой Рита посещала кинотеатр, зазывала с ними своих знакомых, и тогда после фильма все могли отправиться на «продолжение банкета». Один раз среди таких «знакомых» оказался парень, которому Рита очень понравилась, он тоже показался ей симпатичным. Но в постели всё оказалось очень плачевно. Парень пускал сопли, чтоб она дала ему ещё один шанс, чтоб остаться с ней подольше после этой неудавшейся попытке. Что это может из-за травки, которую он употребляет в огромном количестве. И хоть Рите было жалко его, и хоть пыталась она скрыть всё под глупой улыбкой, однако на его уход смотрела как на «быстрей бы свершившееся событие». И они уходили, а она оставалась, или она уходила, а они оставались, но всегда она спокойно переживала такие моменты. С кем она сравнивала мужчин, когда пыталась увидеть в них своего партнёра? С Эдиком или со своим отцом? Что там по этому поводу говорит психология?
Что-то меняется. Что-то менялось и в жизнях Эдика и Риты, но они продолжали дружить и общаться друг с другом. Теперь они обсуждали уже своих партнёров.
Эдик вырос в умного и начитанного человека, руководил отделом логистики в крупной компании, стал отличным советчиком для Риты, а Рита рассказывала ему много интересного из своих, чисто женских, наблюдений жизни. Рассказывала много о женщинах, со смехом поведала ему, не понимающему, почему женщинам так не нравится реклама женских прокладок – ведь там такие весёлые и довольные девушки обычно снимаются!
Они доверяли друг другу свои секреты, знали пароли друг друга в социальных сетях интернета, часами могли вспоминать свою жизнь, заново и заново перебирая те или иные события и, то и дело добавляя какие-то новые измышления по поводу когда-то случившегося.
И были чувства их друг к другу точно такими же, какими они были тогда, когда они смеялись друг дружке в лицо, лёжа на кроватках в детском саду…
Тридцать…
Лет пятнадцать назад Рита, как девочка, первая задумалась об их дружбе. В какой-то момент она по-другому взглянула на то, что она женщина, а он мужчина, и дружба их в этот момент показалась ей связью с каким-то подтекстом, что ли… Ну да, конечно, она любила Эдика, он был для неё как брат, которого у неё ни когда не было. Она была ему как сестра. Но как же, где глубоко-глубоко в душе, дискомфортно ощущала она себя от статуса «как сестра», когда мысли о платонической любви от стука уже перешли в гул? Но и сексуальных претензий на него она не вынашивала. Вроде. А он, похоже, тоже был далёк от этих мыслей. Почти. Хотя их периодические схватки на диванах – борьба в шутку – и заставляли трепетать их внутренности, но как-то стеснялись они взглянуть в сторону друг друга откровенно такими глазами. Видимо интуитивно догадывались приложить максимум стараний для сохранения этого редкого, чего не наблюдали у других – таких доверительных отношений. Лет пять Рита думала так. Потом лет пять думала, что она бы, пожалуй, согласилась на брак с Эдиком, если б он… Потом лет пять думала, что всё складывается и должно складываться так, как оно складывается. Тридцатилетние юбилеи они встретили одинокими людьми.
Риту стали посещать пугающие мысли, она стала подумывать, а не обратиться ли за помощью к психологу? Многие девушки ставят планку высоко в поиске своей второй половинки, но постепенно опускают её вниз, убеждаясь в тщетности той или иной претензии к представителю противоположного пола или к себе, или улавливая признаки херения… Но не она. Забросив однажды эту планку как можно выше, она забыла о ней, а вот теперь… Теперь она боялась, а нет ли проблемы? Ей уже за тридцать, она красива, очень красива! Она умная, чувственная. В ней было столько женственности, что ей даже не шло управлять автомобилем. Притягательная
и сексуальная в конце концов. Но почему-то так до сих пор ни кого не притянула… И она стала думать, что скорее Эдик порадует её своей свадьбой. И более того, может она ждёт, чтоб он первый женился, может это надо для того, чтобы выйди она замуж, он не остался один? Ну конечно, так и есть. И она в душе помолилась за него. Помолилась и попросила, чтоб он женился в ближайший год, и чтоб свадьба у них была красивая-прекрасивая, а она, Рита, может будет у них свидетельницей, но, как бы то ни было, она будет там в офигеннейшем бирюзовом платье.А потом Рите позвонила та, которая должна была бы позвонить ей последней из всех, кто мог это сделать - на столько «хорошими» у них были отношения - и спросила весело, не она ли, Рита, будет свидетельницей у Эдика, и что у неё есть пара замечательных идей для свадьбы.
Рита не поняла и спокойным голосом переспросила про свадьбу:
«У «моего» Эдика?»
«Ты что, не в курсе?» - удивление в голосе той было не поддельным.
«Когда?!» - тон стал ледяным.
«Да вот же, двадцать седьмого!»
«Какого месяца?» - упавшим голосом спросила Рита.
«Этого», - в тон Рите тихо ответила «подруга».
Оставалось не больше двух недель.
Слёзы уже начинали подкатывать к горлу Риты.
«Слушай, я тебе перезвоню», - попросила Рита и, не дожидаясь ответа, положила трубку.
Горло как будто сжали тисками. Рита стала набирать маме.
«Мама, Эдик жениться, а я ничего не знала!»
На первых словах мамы: «Ты главное успокойся, кто тебе сказал?» - Рита просто остановила её и спросила:
«Ты что, знала? Почему мне никто ничего не сказал?»
«Ну, так было надо», - ответила мама.
«Что?!»
Рита не верила своим ушам. Она бросила трубку, набрала маме Эдика.
«Тётя Эля! Почему мне никто, ничего не сказал? Почему Лина это знает, и, я так понимаю, она приглашена, когда я знаю, что он никогда б её не пригласил? Почему она мне это сообщает?»
«А что конкретно тебе сообщила Лина?»
«Тётя Эля, почему вы мне ничего не сказали?» - Рита была раскалена до предела.
«Ну, так было надо».
«Что?!»
И она уже третий раз подряд бросила трубку.
Рита стояла красная, задыхающаяся, с силой сжимающая телефон. В висках стучало. Слёзы текли по щекам. Обида сменилась ненавистью, ненависть – разочарованием, а затем наступил страх – серый, вонючий, леденящий, отравляющий... И сознание зашептало:
«Я - больная! Меня обманули! Как меня обманули! Меня никто не любит! Я никчёмная! Я всю жизнь старалась делать всем хорошо, а мной только пользовались для достижения своих целей! Со мной даже мыслями своими никто не делился! Я всех достала! Все жалеют меня, считают, что я дурочка, и ненавидят меня, потому что я всем надоела и я - обуза! Господи, да я может блаженная, дурочка, а сама не знаю! И как я могу знать, что я дурочка, если я дурочка?! Дурачки они потому и дурочки, что не понимают этого! А-а-а, теперь я вспомнила, теперь понятно, зачем мне тогда Эдик сказал, что нет хуже дуры, которая пытается быть реальной дурой! Это он про меня, чтоб я не догадалась, что я дура! На свадьбу? Меня? Я? На свадьбу к нормальным людям? Не льсти себе, там будут только нормальные!»
Рита не обращала внимания на разрывающийся звонками телефон, не заметила, как у неё в руке оказалась дымящаяся сигарета.
Она никогда не курила. Отец – да, тот курил. Рита нет. Не заметила она и пятой сигареты. И докторов, которые её уводили. И родителей, которые стояли с искажёнными ужасом лицами, когда провожали машину «скорой помощи».
Теперь чаще она видела себя со стороны.
Вот доктор, который задаёт ей вопросы: как её зовут, фамилия, адрес, что беспокоит, не хочет ли она с ним поговорить; а вот она, Рита, сидящая напротив в больничной пижаме.
От одного взгляда на него Рите становилось всё ясно: работает, потому что так принято. Делает это ради своей семьи – жены, детей. Он хочет зарабатывать, чтоб они были счастливы, но разве они будут счастливы, если он их «строит» по своему образу и подобию? Ты счастлив, доктор? Ну, так, а как ты собираешься воспитать счастливых людей, когда сам ни то ни сё? Да и не важно это – «построены» ли они. Важно то, что они может будут счастливы, а может и нет. И от доктора этого, это не зависит, как он думает об этом! Если будут, то и доктор этот будет счастлив, а если нет, то всё, на что он рассчитывал, окажется «несбывшейся» мечтой. Вот во что и выливаются такие пробелы, бедный доктор! Из кожи вон лезет, чтобы всем угодить, чтобы все кричали, какой он хороший. А когда им надоест повторять как попугаям, что хороший, что будешь делать? Что тогда с тобой будет, когда не сможешь отвечать себе, зачем ты всё это делаешь? Бедный доктор! Это вам нужна помощь! Это вам надо заняться тем, о чём вопиёт ваше нутро, чтобы быть счастливым и не думать каждый день, зачем мне всё это надо, а вы спрашиваете моё имя. В конце концов, разве вам не сказали этого мои родители, когда передали сюда?