Ген луны

Тут его руку стиснули чьи-то пальцы. Александр вскрикнув, чуть не потерял сознание.

— Больно? – пробулькала старуха. – Ей тоже. – она дернула за одну из проволок, заставив руку Анны чуть приподняться. Странный плачущий стон вырвался у девушки, отозвавшись не столько жгучей болью в руке, сколько полоснув по сердцу.

— Убери от нее свои когти! – прорычал он, и не тратя больше времени, вгрызся зубами в горло противнику, вырвав артерию. Александр поднялся на ноги, отбросив умирающее тело в красном в сторону. Руки тряслись, из них обильно лилась кровь, но не так сильно, как у Анны. Он не мог даже взглянуть на ее руки, и оттянутую крюками кожу. Злость, еще больше распаляемая болью, требовала только одного – убийства, причем еще более мучительного, чем ими переживаемые страдания вместе взятые. Как эта гора старого тряпья только посмела прикоснуться к ней!

— Я убъю тебя! – прорычал он. Казалось, что человеческий голос уже больше никогда не вернется, навечно оставшись звериным рычанием.

— Слишком много гнева, слишком мало дела. – пробулькала старая ведьма. – Не так ли? – обратилась она к Ане. – «Даа, так» — пискнула она, изображая кукольный голос, и стала по новой дергать за проволоку, заставляя руки девушки двигаться. От боли к Лолите снова вернулось сознание. Из груди вырвался вымученный крик.

Александр не издал ни звука. Стена, освещенная светом ночного фонаря, едва успела поймать его тень. Он метнулся к вампирше. Удар отбросил ее на противоположную стену, пробив грудную клетку насквозь, и она свалилась, словно куча тряпья, обсыпанная деревянными обломками и старой штукатуркой.

Новый приступ раскаленным сверлом врезался в руки. Вампир чуть не согнулся пополам. Донесся приглушенный стон.

— Аня…— выдохнул он, и метнулся к лежащему неподалеку кинжалу, но схватив, тут же отбросил его. Что может сделать нож против стальной проволоки? Он мог бы разорвать проволоку руками, но от боли скорее всего потеряет сознание, и когда ведьма очнется, они ничего не смогут сделать. Его убъют, а ее запытают до смерти. Где же выход?

Вдруг Александр услышал шум. Взглянул на Анну, и холод пронесся по телу. Девушку сотрясала мелкая дрожь – приступ предсмертной агонии.

— Нет, только не это! – вырвалось у него. Схватившись руками за проволоку, он почувствовал, как она ломается, вместе с тем, приходила адская боль, швырявшая его на самый край сознания. Наконец четвертое препятствие порвано, и девушка, словно неодушевленная кукла, упала на него. Александр чувствовал, как она дрожит, и перевернув ее, увидел, то, чего больше всего боялся. Когда вампир умирает, его глаза поддергиваются мутной пленкой, словно бельмами.

Кожа Анны приобрела сероватый оттенок, тело сотрясалось в дикой агонии.

— Боже мой, нет, не умирай! Аня, держись, прошу тебя! – крикнул он, чувствуя, что руки дрожат от страха.

— Александр…— колыхнул воздух чуть слышный шепот, нет, скорее выдох. Невидящие глаза обратились к нему.

— Молчи, прошу, только молчи, не разговаривай. – сказал он. Голос панически дрожал. – Все хорошо, только не засыпай, прошу тебя, ни в коем случае не спи!

Глаза девушки подкатывались, но было видно, что она отчаянно сражается, пытаясь вырваться из липких пут смерти.

— Мне…так холодно…— прошептала она. – Прости…

— Нет! Даже не думай об этом, слышишь? Сейчас нам помогут, вот увидишь! Только не спи!

Александр уже послал сигнал прямо Лукору, и знал, что через несколько минут они будут здесь, но состояние Лолиты было непредсказуемым, и медлить было нельзя.

Вдруг куча тряпья в углу завозилась. Ведьма снова вставала, издавая не то хрипение, не то рычание.

— Глупый кровосос! Думал, что меня убить обычным способом! Жалкий щенок, теперь ты так просто от меня не уйдешь! – прохрипела она, и с неожиданной стремительностью, метнулась к ним.

Боясь сделать Ане еще больнее, он, принял удар ведьмы на локоть, снова отбросив ее, но эффект получился слабый, так как позиция была неудобной – держа голову девушки на коленях, отбиваться. Воспользовавшись моментом, пока старуха поднималась на ноги, вампир осторожно положил Анну на пол, и встал. Боль уже не была такой сильной как раньше, но Александр знал, что стоит ему хоть как-то задействовать руки, то все повторится. Единственное, что его отчасти радовало, то что Ане эта боль не передавалась.

Пошатывающаяся куча алого тряпья встала.

«Тебе не выкрутиться, щенок! Ты в моей власти.» — раздалось в голове у него, и вампир почувствовал, что собственная рука сжала его горло, хладнокровно и методично смыкая кольцо пальцев. Тело отказывалось двигаться, и не было никакого шанса помешать. Он закашлялся, хватая ртом воздух, и чувствовал, что сознание начинает медленно угасать, смешиваясь с вечностью. Перед глазами поплыли черные круги. Он последний раз сделал вдох, прежде чем мир вокруг померк.

========== Седьмая буква в слове “смерть” ==========

Оранжевый мир…мир ощущений…сквозь закрытые веки дневные течения…— доносилось до Ани. Словно детская считалочка, эта бессмысленная фраза проносилась в ее сознании раз за разом, произносилась ее маленьким тонким детским голоском, летала вокруг тихим беззаботным смехом. Казалось, что это длится бесконечно долго: месяцы, годы, века, что время смерзается и тает. Все меняется, все течет, и только она – Аня, остается неизменной, словно закон бытия, словно закат и восход, словно само время.

— «Ну, что же ты!» — произнес внутренний голос. – «Ты должна жить, ты должна проснуться! Открой глаза!»

— «Зачем?» — удивилась Анна. – «Мне и здесь хорошо»

— «А о других ты подумала?» — рассвирепело ее второе я. – «Себя не жалеешь, так хоть их пожалей»

Тут вновь на сознание наплыл туман, и девушка снова погрузилась в странное внутреннее оцепенение, сквозь которое все же проникал назойливый голос, и она наверное так и не обратила бы на него внимания, если бы в очередной раз это не был голос Александра.

«Аня, открой глаза!» — услышала она, и от испуга действительно широко распахнула их, но тут же зажмурилась от резкого дневного света. Она находилась в странном помещении, где все было однотонным – белым и серым, и судя по капельнице, к которой она была «приколота», это была больница.

Девушка двинулась, и застонала. Руки отозвались зверской болью, да и не только они, все тело болело так, словно ее побили. Она услышала скрип, и повернув голову, увидела Александра. Он спал, и рука, свешивающаяся из-под одеяла была забинтована от плеча, и до середины пальцев. Выглядел он ужасно измученным. Красивое лицо сильно побледнело, под глазами фиолетовые круги, а выражение лица встревоженное даже во сне. Девушка ощутила острую вину. Это все из-за нее. Сколько проблем она принесла ему, страшно подумать, и теперь он врядли даже общаться с ней захочет так, как прежде. Это будет больно, но большей боли, чем она пережила, уже наверное не будет, поэтому останется только смириться, или…не жить. Две развилки: свет и мрак, да и нет, жизнь и смерть…и неизвестно, что хуже. Жить, потеряв все, что имело для тебя главную ценность, делающую существование жизнью, или умереть, навсегда уйти из этого мира, но уже не чувствовать боли и вины из-за содеянного.