Генерал-коммандант

Когда мы, наконец, осмелились подъехать поближе, стало ясно, что всем, кто находился в лаборатории однозначно пришел кирдык.

Беглый допрос вусмерть перепуганного конюха, чудом оставшегося в живых, показал, что Тесла как раз на момент взрыва был внутри.

Уже позже, руины тщательно обыскали и нашли лишь фрагменты обугленных человеческих останков.

Да уж… Воистину великий ученый и в моей реальности ничего не успел сделать великого и точно так же трагически погиб, но на три десятка лет раньше. Судьба, против нее не попрешь. Ну что же, памятником я обязательно озабочусь. Но позже. А пока мне пора собираться в дорогу. Европа ждет.

Глава 4

Швейцарская Ривьера. Женевское озеро. Монтре.

20 июня 1903 года. 10:30

Как мы не старались, но полностью вычистить британскую агентурную сеть в Республиках, так и не смогли. Поэтому мой вояж в Европу пришлось тщательно маскировать. Слухи о разногласиях генерала Игла с президентом и о возможной его грядущей отставке, уже давно муссировались в прессе, в подтверждение чего, в делегацию Южно-Африканского Союза, которая должна была отправляться в Женеву через неделю, включили не меня, а одного из моих заместителей.

Ну а сам я, под видом железнодорожного рабочего, на ремонтной дрезине убыл в Дурбан, а там пересел на французский крейсер «Карно», отправляющийся в Марсель. Где сразу по прибытию сел на отправляющийся в Швейцарию поезд, под видом богатого коммерсанта из Эльзаса Альфреда Коха, прибывшего поправить здоровье на берега Женевского озера, вместе… вместе с женой…

Я глянул на идиллические пейзажи Женевской Ривьеры и перевел взгляд на красивую молодую даму, невозмутимо листающую меню в богато украшенной золотым тиснением обложке. Женщина почувствовала мой взгляд и обворожительно улыбнулась:

— Альфи…

— Клео… — я вернул ей улыбку и опять уставился на озеро.

В общем, я был категорически против. Тащить за собой лишнюю обузу в Европу, где может случится все что угодно? Да и еще и женщину? Нет уж, увольте. Но полковник Максимов, один из организаторов поездки с российской стороны, к слову, несоизмеримо более опытный в разведывательной деятельности чем я, все-таки меня убедил, что семейная пара привлечет меньше внимания, чем один человек.

Специально подготовленных женских кадров в республиках не нашлось, пришлось выбирать, так сказать, из того что есть.

Первая и самая подходящая кандидатура, моя законная жена Пенелопа Игл, по вполне понятным причинам, была сразу же отклонена. Следующей рассматривалась Лизавета, но и она не подошла в следствие отсутствия большинства необходимых качеств и загруженности на медицинском поприще. К тому же, Елизавета Георгиевна уже давно состояла на карандаше у англов.

Уже было собрался взять с собой свою секретаршу, Алисию, но тут на горизонте возникла еще одна кандидатка, после первого же собеседования утвержденная на роль моей формальной жены. А именно, Клеопатра Бергкамп — чем-то похожая на сказочную принцессу, удивительно милая и хрупкая двадцатипятилетняя девушка. На момент рассмотрения, она мне показалась практически идеальной кандидатурой. Ну сами посудите: прекрасная лицедейка, причем владеющая обладающая навыками гримировки, умна, красива, расчётлива, отлично владеет тремя языками: немецким, французским и английским. Беспощадна к врагам Рейха, простите, к врагам Республик, активистка патриотической военизированной женской организации «Сестры Трансвааля», великолепный стрелок и даже спортсменка: всерьез занимается боксом, вольтижировкой и фехтованием.

Но, черт побери, уже в поездке, когда что-либо менять уже было поздно, проявились еще кое-какие качества. Не то, чтобы полностью перечеркивающие профпригодность, но, довольно сильно насторожившие меня.

Во-первых — она неимоверно подозрительна и в каждом встречном видит английского шпиона.

Во-вторых — у нее какая-то маниакальная тяга к убийствам. На пути в Швейцарию, я просто чудом спас одного господина из нашего вагона, который всего-то несколько раз поздоровался с ней. Клеопатра уже все спланировала и хладнокровно выжидала подходящий момент, но, к счастью, решила поделится подозрениями со мной.

В-третьих, Клео абсолютно буквально восприняла свою роль моей жены. Вот честно, с момента путешествия, я уже несколько раз был на грани измены своей благоверной.

И в-четвертых, мать его за ногу, она… она двоюродная сестра Пенелопы.

Весело? А мне не очень. Впрочем, будем надеяться, что миссия закончится благополучно, а Клео никоим образом не проявит, гм, свои «положительные» стороны.

— Господа… — возле столика нарисовался напомаженный официант.

Я взглядом показал, что первой будет делать заказ дама

— Пожалуй… форель на решетке с муссом из шпината и камамбера… — Клеопатра сделала паузу, словно хотела убедится, что гарсон ее понял. — Господину, то же самое. И еще принесите бутылку гевюрцтраммера. Год на ваше усмотрение. Нет-нет, не из Мозеля, только Эльзас…

Gewurztraminer — сорт сухого белого вина.

Я про себя ругнулся. Говорил же, что Клео слишком буквально восприняла личину жены. Уже и заказы за меня делает. Твою мать, а я хотел по каре барашка пройтись и красному сухому…

Но вида не подал и кивнул соглашаясь.

Так, о чем это я? Так вот, границу Франции со Швейцарией мы пересекли без проблем. Таможенного досмотра у пассажиров вагонов класса люкс, как такового, вообще не было, проверили документы и все. Дальше мы благополучно переместились в Монтре, где сняли уединенную небольшую виллу на берегу Женевского озера. Неделя ушла на рекогносцировку, мы изучили окружающую местность и попутно убедились, что никакой слежки за нами нет. И вот, вчера вечером, в город, наконец, приехали делегации стран участников конференции. В Монтре сразу стало тесно от журналистов и прочей публики. И спецслужб с полицией, мать их так. Филера просто толпами слоняются…

Я щелкнул крышкой карманных часов, еще немного поглазел по сторонам, а потом неспешно переместился в мужскую туалетную комнату ресторана. Помедлил немного, и еще раз открыл часы, запустив бравурную мелодию.

— Наконец… — облегченно выдохнул сгорбленный седой старик, выходя из соседней кабинки.

— Вы нервничаете, герр Штольц? — невозмутимо поинтересовался я, ополаскивая руки. — Право, не стоит.

Михаэля я опознал только по голосу, в остальном персонаж абсолютно ничем не напоминал офицера Германского Генерального штаба Михаэля Штольца, с которым я уже не раз встречался.

— Как у вас говорят? — немец изобразил на морде радушие. — Сколько лет сколько зим! Рад видеть вас, Алекс. Кстати, вы великолепно научились менять облик, я вас сразу даже не узнал.

— И я рад, Михаэль. Вы тоже изрядно изменились. И знаете, я тут прикинул, что большая часть наших встреч проходит… г-м… в сортирах.

Германец осклабился.

— Если бы вы знали, Алекс, куда только меня не заводили дела службы. Но вернемся к нашим… баранам? Я правильно выразился?

— Для русского, да, правильно. Но я имею к ним весьма опосредованное отношение. Итак, что у нас?