Генезис

— Ну вы попали! — прорычал я.

Рывком вытянув сабли из ножен, я ударил ими друг об дружку. Вылетела искра, а мгновением позже засветились половинки печатей на саблях. И тогда я снова ударил ими друг об друга. Искра, еще не успевшая исчезнуть, стала раздуваться. За какие-то пару ударов сердца на острие правой сабли возникла шаровая молния размером с грейпфрут. Часто задышав, я перемахнул через стену и, еще будучи в воздухе, пальнул своим собственным изобретением. Шар, искря и шипя, оставляя за собой призрачно-серебряный трассер, в мгновение ока достиг укрытия той парочки. Раздался взрыв, и две стены осыпались каменным дождем. Вот только щиты магов это не пробило. Взяв с места максимальную скорость, я рванул к оглушенным врагам. Первого наотмашь рубанул саблей, и тут же тот осветился красным светом. Не обращая внимания на второго, я стал считать. Сейчас для меня было важно выяснить время отклика следящих. И оказалось, что это всего-то две секунды. Всего две секунды отделяют мага в черном балахоне от условно погибшего. Следящий возник из ниоткуда и, положив руку на плечо «погибшего», так же испарился в никуда. Вот ведь загадка: телепортироваться вроде невозможно, но сильные маги исчезают и появляются, когда им заблагорассудится. Странно.

Но сейчас уже не до этого. Второй маг встал и, перехватив посох, ринулся в атаку. Ну да, конечно. Слегка повернув корпус и пропуская нехитрый выпад под рукой, я перехватил саблю и тюкнул страдальца эфесом по голове. Глаза того закатились, и вскоре он осел на землю. Не теряя времени, спиной чувствуя, как плетут заклинания другие три мага, я рванул к флагу. Когда моя рука уже схватила древко, в спину ударили сразу три проклятия. Мир окрасился в красное…

Очнулся я в раздевалке, а не в лекарском корпусе, что не могло не радовать. Едва открыв глаза, я стал свидетелем того, как народ умеет радоваться таким мелочам, как победа в первом туре. Парни выкидывали какие-то коленца, будучи в одних портках, а девушки, прикрывшись полотенцами, охотно присоединились к товарищам. Я же, влившись в атмосферу, ритмично хлопал ладонями об колени. Наконец, когда эмоции поутихли, все заметили, какой я молодец, но и они тоже хороши, раз дали мне возможность для такого маневра. Я не стал спорить. Не потому, что мне все равно, просто не мое это дело — учить бою. У нас есть куратор, он за это деньги получает, и опыта у него явно больше. Пусть сам разбирается со своими падаванами, которые двадцать минут на одном месте просидели.

Собравшись и одевшись, мы вышли на улицу и с гордо поднятой головой прошествовали к корпусу. Там нас уже ждали ребята, наблюдавшие за боем. Они окружили нас, чтобы услышать наши впечатления и выяснить, что было сложно, а что легко. И если господа аристократы чувствовали себя как рыба в воде, будучи в центре внимания такой толпы, то я же спешно ретировался. Да и неохота слушать выговор куратора, когда он пробьется к своим ученикам. А он пробьется…

Повесив сабли на пояс, я зашагал к общежитию. По дороге не встретил ни одного разумного, даже старик-смотритель куда-то пропал. Открыв дверь, я убрал оружие в шкаф и, прыгнув на кровать, забылся в стране Морфея.

Откровенно говоря, сон этот показался мне длиной в две декады, именно столько времени заняло наше продвижение к финалу. Чико действительно устроил ребятам разнос, и они резко поумнели. Уже в следующем бою я исполнял роль реального бегунка, то есть мешал врагу и не отвлекал наших, пока те старательно разделывались с противником. Так мы выиграли второй бой, а за ним третий, четвертый, в котором мне сломали руку, потом пятый и даже шестой. И в каждом нам встречалась сборная солянка из первых трех курсов. Уж не знаю, сколько старик Гийом заплатил ректору, но явно немало, раз нас так умело вели к финалу. И вот когда эмоции зашкаливали, а ребята почувствовали свою силу после сложнейшей победы в полуфинале, нам с Диргом, стоя спиной к спине как единственным выжившим, пришлось отбиваться сразу от четверых второкурсников. В тот момент нам казалось, что шансов нет. И пусть у всех резерв просел и больше не позволял создать ни одного заклинания, даже при этом умение фехтовать у второго курса было на высоте. Однако каким-то невообразимым чудом я смог провести серию ударов и завершающим ударом чиркнул по шее одного, который, падая, задел собственным кинжалом союзника. В итоге ситуация оказалась равная, и мы с честью одержали достойную победу. Девушки ликовали, Дирг получил долгожданный поцелуй от графини Норман, а Кандид, увидев это, кажется, собрался вешаться. Впрочем, Густаф не такой парень, чтобы долго грустить, — уже на следующий день он нашел новый объект сердечных вдохновений.

Но в тот же вечер состоялось второе сражение полуфинала. Команда Санты против команды темного эльфа, так неудачно раздробившего мне грудь. И что вы думаете — на экране команда сильнейшего мага столетия просто сидела и резалась в карты, когда капитан один вышел против пятерых. Даже я не был уверен в его здравомыслии, но всего два огненных торнадо — и вот уже Санта остался с эльфом один на один. Они некоторое время буравили друг друга взглядами, после чего эльф предпочел резануть себя по горлу. Странные у них понятия о гордости, у этих остроухих, мол, от своей руки умереть почетнее, чем от руки врага. У большинства народов все наоборот.

В общем, оценив ситуацию, моя команда (правильнее будет сказать — команда Дирга) сразу впала в глубокую депрессию. И даже куратор не мог восстановить прежний боевой настрой. И когда стало ясно, что мы проиграем, даже не выходя на песок, Чико плюнул на землю и поведал нам секрет секретов. Оказалось, что победившую команду отправят на оплачиваемую годичную практику, руководить которой будет, соответственно, куратор этой команды. Я осознал степень заинтересованности лейтенанта, а ребята воспрянули духом. Только услышав про возможное путешествие, глаза их загорелись нестерпимым пламенем. И попадись им на глаза сильнейший маг столетия, от него осталось бы не больше горстки пепла. Да и то вряд ли.

Но день сражения близился, а плана не было. В итоге мы опять применили военную хитрость, и я пошел на поклон к Нейле. Та, кстати, уже вот-вот должна была родить первенца. Но, несмотря на это, все равно набросала нам победный маневр. Я даже поразился такому коварству и такому таланту. На что боевая подруга ухмыльнулась и посоветовала читать нужные книги. Я же только отмахнулся и заявил, что не намерен записываться в полководцы да и вообще возвращаться на войну.

Настало утро, когда под аплодисменты и свист мы отправились в главный парк Академии. О да, последняя схватка обещала быть самой масштабной, поэтому руководство решило перенести ее в парк, дабы не стеснять нас рамками арены. Мудрое, но несколько опасное решение.

И вот мы одеты, с оружием наголо, стоим и ждем третьего гонга, который в этот раз почему-то так долго не звенит.

— Все всё поняли? — Дирг, нервно теребя отворот курки, в который раз проводил «последнюю» проверку. — Кандид?

— Да.

— Лейла?

— Да.

— Лиз?

— Да.

В последние дни отношения этой парочки развиваются весьма активными темпами, и не будь я Тимом Ройсом, если Дирг не решил попытаться выбить у старика Нормана руку его внучки. Хотя, зная этого самого старика, проблем у рыжего не должно возникнуть. Во всяком случае, если парень сам не исполнит какой-нибудь финт ушами, а он может.

— Тим! — донеслось на меня.

Очнувшись, я огляделся и заметил, что меня сверлят четыре пары гневных очей.

— Да нормально все, — отмахнулся я. — Задумался просто.

Прозвучал гонг. Для многих он стал сигналом к началу последней игры, для меня же прозвучал горном, возвещающим о начале настоящей битвы.

— Удачи нам! — крикнул Дирг, и эта четверка устремилась куда-то на северо-восток, в чащу. Я же устремился на северо-запад.

Уже через пару минут я, цепляясь за ветки, взлетел на второй ярус и продолжил свой бег там. В голове билась лишь одна мысль. Полгода прошло, ровно столько мне понадобилось, чтобы приблизить смерть того, кто уже на самом деле труп и просто не знает об этом. Цепляясь за ветки, я летел навстречу тому, что сможет освободить меня от неуплаченного долга, я стремился отомстить и выяснить, кто же был четвертым…

Вскоре в тоннеле из веток и листьев показался просвет. Застыв на его рубеже, я всмотрелся в поляну, что раскинулась впереди. Там стоял волшебник, в руках он держал шест, напоминающий копье, но таковым не являвшийся. Для копья он слишком короток, всего два метра, да и широк. Но на одном конце все равно был острый наконечник размером с ладонь, а на другом — стальной шар, которым, если удачно ударить, можно любую кость раздробить.

Фигура боевого мага была высока, а широкие плечи внушали уважение. Это совсем не тот скользкий дворянчик, который почтет за честь умереть от яда в туалетной комнате. Это настоящий воин, и сражение с ним было бы достойным. Но у меня есть всего один шанс, чтобы убить, и ни одного, чтобы победить. Сжав зубы, я чиркнул саблями. Вылетела искра, но засветились другие печати и, вместо того чтобы превратиться в шаровую молнию, искра словно плющом оплела два лезвия. Вот так! Целый год исследований — и все, что я могу, это создать две печати, а на большее не хватает сил. Знания есть, но этот мизерный резерв — мое проклятие, и нет от него избавления. Осталось только приготовиться и…

— Спускайся, — прогремел голос воина. Я застыл. — Спускайся, говорю.

Не оборачиваясь, он метнул в меня огненную стрелу, больше похожую на копье баллисты. Я был вынужден спрыгнуть вниз, иначе бы меня испепелило на месте. Тот огонь был даже не оранжевым, а белым. Маг все еще стоял спиной.

— Так, значит, план был ударить, а пока я буду ослеплен амулетом, добить? Ну а умирающее тело забрал бы с собой следящий, так?

— Да, — не стал врать я.

— Как-то простовато, не находишь?