Генри Морган

«Первым делом, когда мы оказывались в чужих краях, был захват пленного, от которого мы требовали сказать, подписать собственноручно и заверить печатью, что в Картахене, Порто-Белло или других морских городах они [испанцы] собирают войска и снаряжают флот для выхода в море, дабы вторгнуться на Ямайку. Некоторые под пытками соглашались сделать то, что нам было нужно. Другие, более благородные и сильные, не желали говорить или подписывать то, о чем они не знали, каковых тогда рубили на части, расстреливали или вешали».

Среди тех, кто отказался подписать то, что требовали от него флибустьеры, был капитан «Гальярдины» Мануэль Фернандес де Акоста. Однако другие испанцы оказались не столь стойкими. 29 ноября (9 декабря) 1670 года секретарь Моргана Джон Пик записал показания шкипера «Гальярдины» Марко де Лубы и моряка с Майорки Лукаса Переса. Ниже приводится текст показаний шкипера:

«Ноября 29-го, 1670 года.

Свидетельство Маркуса де Лубы, испанца, старшего пилота приза „Галердина“, родившегося на Гран-Канарии, возраст — сорок семь лет или около того; будучи спрошенным, сказал, что он видел завербованных людей в Картахене, все — вооружены для враждебных действий против англичан. И далее сказал, что несколько испанских кораблей получили и все еще имеют каперские грамоты от президента Панамы дона Хуана Переса де Гусмана; что они захватили несколько английских судов; что испанцы весьма настроены против острова Ямайка, особенно по причине того, что в Старой Испании снаряжен флот, чтобы идти в эти края под командованием и управлением некоего дона Алонсо, а более ничего не сказал.

Дано под присягой в вышеозначенный день и год в присутствии Генри Моргана и прочих офицеров флота».

Лукас Перес подтвердил эту информацию и добавил, что испанцы снарядили два корабля для действий против Ямайки — один с 18, другой с 12 пушками; кроме того, по его словам, президент Панамы пожаловал несколько каперских грамот для нападений на англичан, в силу которых было захвачено несколько английских кораблей.

Упоминание в показаниях пленников президента Панамы могло указывать на то, что именно Панама должна была стать главной мишенью Моргана.

Среди капитанов, присоединившихся к флибустьерскому флоту у острова Ваш, весьма примечательными персонами были Лауренс Принс, Томас Харрисон (или Харрис) и Ричард Ладбери, которые, имея под своим командованием 170 человек, вернулись в Порт-Ройял из похода на Испанский Мейн. В своем отчете губернатору Ямайки они рассказали, что сначала, поднявшись по реке Магдалена вглубь Новой Гранады, пытались оказать помощь восставшим индейским племенам. Планировался захват города Момпос, но, угодив под обстрел артиллерии форта, возведенного испанцами на острове посреди реки, флибустьеры вынуждены были ретироваться. В августе отряд Принса, Харрисона и Ладбери, насчитывавший тогда около двухсот человек, отправился в Никарагуа. Зайдя в устье реки Сан-Хуан, они оставили там свои суда, добрались с помощью индейцев-проводников до ее истока и напали на форт Сан-Карлос, возведенный испанцами рядом с озером Никарагуа. Гарнизон форта насчитывал лишь 37 солдат. Испанцы отвергли ультиматум о капитуляции, убив в завязавшемся бою 16 и ранив 18 флибустьеров. Когда форт все же пал, комендант Гонсало Ногера Ребольедо под пытками признался, что четырьмя часами ранее отправил лодку с сообщением о появлении пиратов в город Гранаду. Капитан Принс тут же снарядил быстроходное каноэ, которое на третий день перехватило упомянутую лодку. Оставив в форте два десятка человек, отряд из 120 флибустьеров незаметно проник в Гранаду, захватил заложников и до полудня ограбил дома самых зажиточных горожан.

В своем отчете Модифорду руководители экспедиции утверждали, что взятая в Гранаде добыча оказалась скромной — на каждого участника пришлось по 7 фунтов серебра и 12 фунтов стерлингов в звонкой монете. В испанском отчете об этом нападении отмечалось, что Принс «осуществил разорение и тысячу разрушений, отправив голову священника в корзине и заявив, что он поступит с остальными пленными таким же образом, если они не дадут ему 70 тысяч песо выкупа». По сведениям Ричарда Брауна, после грабежа Гранады на каждого участника экспедиции пришлось по 30 или 40 фунтов стерлингов.

На Ямайку все три капитана вернулись в октябре. Губернатор Модифорд «пожурил» их за действия без каперской грамоты, а затем отправил к Моргану. Последний, узнав о похождениях Принса, назначил его одним из своих первых помощников.

Примерно в это же время к флибустьерскому флоту присоединился Хамфри Фёрстон. Несколько ранее он покинул Ямайку на небольшом 30-тонном судне «Порт-Ройял» (принадлежавшем доктору Джорджу Холмсу), имея предписание идти к берегам Юкатана за кампешевым деревом. Вместо этого Фёрстон взял на абордаж испанский 40-тонный торговый корабль «Сан-Томас», нагруженный шелком, вином, одеждой и иными товарами. Свой приз он переоснастил в боевое судно, привел в Порт-Ройял, а оттуда отправился к острову Ваш на рандеву с Морганом.

«Суда Моргана были готовы, — рассказывает Эксквемелин, — больше никого не ждали… Тем временем только что прибывшие суда были также подготовлены для похода; на все корабли погрузили мясо, разделив его, как и маис, в соответствии с численностью команд. Затем Морган назначил место сбора — мыс Тибурон, на западном побережье Эспаньолы; там пираты должны были сообща решить, какое же место им лучше атаковать. Вскоре корабли добрались до мыса Тибурон, где их уже поджидал Морган; пришли сюда суда с Ямайки, которые вышли оттуда в поисках флотилии Моргана. Теперь вся флотилия состояла из тридцати семи кораблей и нескольких небольших барок».

В «Правдивом отчете…» также говорится о 37 судах. Однако, по данным ямайского губернатора Модифорда, флот Моргана насчитывал 36 судов, в том числе 28 английских и 8 французских. Сохранился список всех капитанов и кораблей флота с указанием их водоизмещения, количества пушек и численности экипажей.

Это было самое крупное соединение корсарских кораблей за всю историю Америки.

«После генерального осмотра, — продолжает свой рассказ Эксквемелин, — выяснилось, что на них насчитывается две тысячи один человек; все хорошо вооружены ружьями, пистолетами, саблями, у всех были порох и пули, а также все прочее необходимое боевое снаряжение… Когда Морган все осмотрел, он разделил свои силы, иначе говоря, составил две эскадры под двумя различными флагами — королевским флагом Англии и белым флагом; потом он назначил вице-адмирала и контр-адмирала. Всем кораблям, которым не было дано особых поручений, он отдал приказ: овладевать испанскими поселениями, захватывать все корабли, которые встретятся в море или в гавани, а также разрешил репрессии, исходя из того, что испанцы — это открытые враги английской короны. Точно так же он дозволил, не испрашивая у испанцев на то разрешения, брать в их гаванях воду и все, что необходимо для плавания».

Согласно показаниям индейца Хуана де Лао, среди пиратов находилась одна женщина: «Это была маленькая старая англичанка, и все знали, что она была ведьмой, которую англичане брали с собой для того, чтобы она делала им предсказания и с помощью своего дьявольского искусства сообщала, что им следует предпринять».

Покончив со всеми подготовительными работами, адмирал 2 (12) декабря собрал капитанов на борту флагманского фрегата «Сэтисфекшн». Эксквемелин рассказывает: «Офицеры собрались и решили, что у Моргана должно быть для особых поручений сто человек; это было сообщено всем рядовым, и они выразили свое согласие. При этом было решено, что каждый корабль должен иметь своего капитана; потом собрались все низшие офицеры-лейтенанты и боцманы — и решили, что капитану нужно выдать восемь долей и еще сверх того, если он отличится; хирургу нужно дать двести пиастров на его аптеку и одну долю (по данным голландского капера Яна Эрасмуса Рейнинга, хирургам должны были выплатить по 100 пиастров на медикаменты. — В. Г.); плотникам — по сто пиастров и одну долю. Кроме того, была установлена доля для особо отличившихся и пострадавших от врага, а также для тех, кто первым водрузит флаг на укреплении врага и провозгласит его английским; они решили, что за это следует добавить еще пятьдесят пиастров. Тот, кто будет подвергаться большой опасности, получит сверх своей доли еще двести пиастров. Гренадеры, которые забрасывают крепость гранатами, должны получать по пять пиастров за каждую гранату.

Затем было установлено возмещение за увечья: кто потеряет обе руки, должен получить сверх своей доли еще полторы тысячи пиастров или пятнадцать рабов (по выбору пострадавшего); кто потеряет обе ноги, должен получить тысячу восемьсот пиастров или восемнадцать рабов; кто потеряет руку, безразлично левую или правую, должен получить пятьсот пиастров или пять рабов. Для потерявшего ногу, безразлично левую или правую, полагалось пятьсот пиастров или пять рабов. За потерю глаза полагалось сто пиастров или один раб. За потерю пальца — сто пиастров или один раб. За огнестрельную рану полагалось пятьсот пиастров или пять рабов. За парализованную руку, ногу или палец полагалась такая же плата, как и за утраченную конечность. Сумма, необходимая для выплаты подобных возмещений, должна была изыматься из общей добычи перед ее дележом. Предложения были единодушно поддержаны как Морганом, так и всеми капитанами флота».

Далее Эксквемелин сделал еще одно небольшое дополнение по поводу заключенного между пиратами соглашения:

«Кроме того, решили предпринять еще вот что: если какой-нибудь корабль первым захватит в море или гавани вражеское судно, выделить его команде из общей добычи премию в тысячу пиастров, а если добыча на таком судне оценена будет суммой свыше десяти тысяч пиастров, то добавить еще по тысяче с каждых десяти тысяч. Также под страхом телесного наказания или казни было установлено, что никто не смеет, захватив судно, разрушать его, если на нем нет врагов».

Во время военного совета Морган выдал каперские свидетельства тем капитанам, которые их не имели. Покончив с этим вопросом, перешли к обсуждению возможных объектов для нападения. Первым объектом был назван город Сантьяго-де-Куба, упоминавшийся в инструкциях ямайского губернатора. Поскольку этот город после экспедиции Мингса 1662 года был сильно укреплен и обещал мало добычи, большинство капитанов отвергли его в качестве главной цели похода. Вторым возможным объектом назывался Веракрус. Капитаны знали, что он наполнялся сокровищами только с приходом в его гавань кораблей «серебряного флота», а в остальное время представлял собой довольно сонное и небогатое поселение. Поэтому идея похода на Веракрус тоже была отброшена. Обсуждались еще две цели — Картахена и Панама. После бурных дебатов капитаны остановили свой выбор на Панаме, о чем они письменно уведомили адмирала: