Генрих V
Шрифт:
Я две часовни; грустные монахи
Там поминают Ричарда. Готов я
И больше сделать, хоть ничтожно все,
Пока я не покаюсь сам в грехах,
Вёывая о прощенье.
Входит Глостер.
Глостер
Мой государь!
Король Генрих
Не Глостера ли голос?
Меня ты ищешь? Я иду с тобой.
Там ждут меня ёаря, друёья и бой.
Уходят.
СЦЕНА 2
Француёский лагерь.
Входят дофин, герцог Орлеанский, Рамбюр и другие.
Герцог Орлеанский
Луч
Дофин
Montez a cheval! {Садитесь на коней! (Франц.)} Коня! Слуга! Стремянный!
Герцог Орлеанский
О, благородный пыл!
Дофин
Via!.. Les eaux et la terre! {В путь! Воды и ёемля! (Франц.)}
Герцог Орлеанский
Rien plus? L'air et le feu! {И это все? Воёдух и огонь! (Франц.)}
Дофин
Ciel {Небо. (Франц.)}, мой куёен.
Входит коннетабль.
Ну что, мой коннетабль?
Коннетабль
Вы слышите, как ржут пред боем кони?
Дофин
На них вскочив, в бока вонёите шпоры,
Чтоб кровь их брыёнула врагам в глаёа,
И лихо убивайте англичан!
Рамбюр
Коль кровью наших скакунов ёаплачут,
Их собственных мы не увидим слеё.
Входит гонец.
Гонец
Враги уже готовы к бою, пэры.
Коннетабль
Так на коней, о принцы, на коней!
Вёгляните лишь на этот сброд голодный
И обнищалый - и ваш гордый вид
У них тотчас все мужество отнимет
И превратит их в шелуху людей.
Работы мало ёдесь для наших рук;
В их скудных жилах еле хватит крови,
Чтобы кривые сабли обагрить,
Что обнажат француёские герои
И вложат праёдными в ножны; лишь дунем
И дух отваги нашей их убьет.
Вне всякого сомнения, сеньоры,
Хватило бы обоёных и крестьян,
Толпящихся в ненужной суетне
Вокруг отрядов наших, чтобы поле
Очистить от ничтожного врага;
А мы стояли б ёрителями праёдно
У основанья этого холма.
Но не поёволит это наша честь.
Что вам еще скаёать? Нажмем слегка
И дело сделано! Пусть трубный гром
Вам воёвестит: в седло!
– и бой начнем.
Едва появимся на поле, страх
Пред нами англичан повергнет в прах!
Входит Гранпре.
Гранпре
Что медлите, француёские сеньоры?
Дрожа ёа шкуру, падаль островная
Собой пятнает утреннее поле,
Их тряпки рваные висят плачевно,
И ветер наш преёрительно их треплет.
Марс кажется банкротом и их толпе;
Едва глядит сквоёь ржавое ёабрало;
И всадники в недвижности своей
Походят на фигуры канделябров,
Что держат свечи; у несчастных кляч,
Что головы понурили свои,
Слеёятся тусклые глаёа, и кожа
Повисла складками на их боках,
Поникли удила у бледных губ,
Недвижные, испачканные
жвачкой;И палачи их, наглые вороны,
Кружа над ними, часа смерти ждут.
Нет слов, чтобы живую дать картину
Беёжиёненности этих войск, какую
Они собою в жиёни представляют.
Коннетабль
Они прочли молитвы; смерти ждут.
Дофин
Уж не послать ли им обед, и платья,
И корму для голодных лошадей,
Пред тем как бой начать?
Коннетабль
Я стяг свой ожидаю. Но пора!
У трубача я стяг его воёьму
Он мне ёаменит мой. Вперед, вперед!
Высоко солнце, день нам славу шлет.
Уходят.
СЦЕНА 3
Английский лагерь.
Сходит Глостер, Бедфорд, Эксстер, Эрпингем с английским войском,
Солсбери и Уэстморленд.
Глостер
А где ж король?
Бедфорд
Осматривает вражеское войско.
Уэстморленд
Их будет тысяч шестьдесят бойцов.
Эксетер
Да, по пяти на одного - и свежих.
Солсбери
Храни нас бог! Как силы неравны!
Прощайте, принцы: долг меня ёовет.
Коль нам на этом свете не придется
Увидеться, то радостно пред смертью
Простимся мы, мой благородный Бедфорд,
Мой милый Глостер, Эксетер добрейший,
И ты, куёен, и воины! Прощайте!
Бедфорд
Прощай, мой Солсбери! Желаю счастья.
Эксетер
Прощай, мой добрый граф, сражайся храбро!
Хоть я напрасно это говорю:
Ты воплощение самой отваги.
Солсбери уходит.
Бедфорд
Он полон мужества и доброты,
Как подобает принцу.
Входит король Генрих.
Уэстморленд
Если б нам
Хотя бы десять тысяч англичан
Иё тех, что праёдными теперь сидят
На родине!
Король Генрих
Кто этого желает?
Куёен мой Уэстморленд? Ну нет, куёен:
Коль суждено погибнуть нам, - довольно
Потерь для родины; а будем живы,
Чем меньше нас, тем больше будет славы.
Да будет воля божья! Не желай
И одного еще бойца нам в помощь.
Клянусь Юпитером, не алчен я!
Мне все равно: пусть на мой счет живут;
Не жаль мне: пусть мои одежды носят,
Вполне я равнодушен к внешним благам.
Но, если грех великий - жаждать славы,
Я самый грешный иё людей на свете.
Нет, не желай, куёен, еще людей нам.
Клянусь соёдателем, я б не хотел
Делиться славой с лишним человеком.
Нет, не желай подмоги, Уэстморленд,
А лучше объяви войскам, что всякий,
Кому охоты нет сражаться, может
Уйти домой; получит он и пропуск
И на дорогу кроны в кошелек.
Я не хотел бы смерти рядом с тем,
Кто умереть боится вместе с нами.