Герои Таганрога

— Правильно говоришь! — сказал Василий Афонов. — Но для этого требуются многочисленная организация и достаточное количество оружия. Ни того, ни другого у нас пока нет.

— Но я и не предлагаю выступать завтра же, — перебил его Тарарин. — Вооруженное восстание — это наша конечная цель. И вся работа подполья должна быть направлена на подготовку и осуществление этой цели. А пока...

— Пока садись. Все ясно. — Василий облокотился о комод, оглядел присутствующих и продолжал: — Пока на повестке дня создание организованных, боеспособных групп и строжайшая конспирация. Я думаю, все согласны с Тарариным. Без вооруженной борьбы — грош нам цена. При отступлении немцы попытаются взорвать промышленные предприятия и склады. Наша задача не дать им этого сделать. А с голыми руками против них не попрешь. Необходимо оружие. Его надо добывать любыми средствами. Кроме этого, на всех предприятиях города будем подбирать надежных товарищей. На «Гидропрессе» у нас уже сколотилась небольшая, но вполне боеспособная группа. Такие группы мы должны создать и на кожзаводе, и на металлургическом, и на котельном. Словом, везде должны действовать наши люди. Очень важное значение имеют листовки.

— А где их брать? — спросил Костиков.

— Будете получать через связных. У нас уже есть две пишущие машинки. Есть и машинистки. Скоро смастерим радиоприемник. Лживой гитлеровской пропаганде мы должны противопоставлять правду. Мы должны все время помогать нашим людям ориентироваться в обстановке, раскрывать им глаза... В наших воззваниях, в наших обращениях к народу необходимо с умом опровергать немецкую брехню, которую стряпают их пропагандисты. Я думаю, что эту трудную задачу возьмет на себя Николай Морозов. У него в группе прекрасные листовки пишут...

— Согласен, — тряхнул головой Морозов.

— Далее. Немцы мобилизуют молодежь для отправки в Германию. Мы должны всеми силами препятствовать этому.

— А как препятствовать, когда они и согласия не спрашивают? Из нашей группы уже двоих зарегистрировали, — сказал Турубаров.

— Где работали эти двое? — спросил Василий.

— В том-то и дело, что нигде.

— Товарищи! Всем членам подпольных групп необходимо твердо обосноваться в учреждениях и на предприятиях города. Это сейчас для нас самое главное — мы должны легализоваться... Нам нужно иметь справки и пропуска для свободного передвижения по городу. Это усилит нашу связь с массами, позволит сохранить людей от угона в Германию.

— У меня предложение, — поднял руку Лев Костиков. — Немцы объявили набор учащихся в сельскохозяйственную школу. Я считаю, что нашим ребятам есть резон поступить туда. Это их избавит и от окопных работ, и от Германии.

— Абсолютно правильное предложение, — согласился Афонов. — Это даст ребятам возможность нормально существовать в условиях города...

— Правильно Костиков говорит. Пусть ребята поступают учиться. Там, среди молодежи, тоже работать нужно, — поддержал Морозов.

— Значит, решено, — подытожил Василий. — Считай, Турубаров, что поступление вашей группы в сельскохозяйственную школу — это задание подпольного центра. Возражений нет?

Выждав несколько секунд, Василий продолжал:

— Товарищи! Необходимо также подумать о военнопленных. Среди них много честных советских людей. Мне известно, что в первой и третьей больницах лежат раненые танкисты, летчики, артиллеристы — словом, подготовленные офицеры, которые мечтают вырваться на свободу. Надо разыскать патриотов среди медицинских работников и через них попытаться помочь этим людям. Будем налаживать связь с той стороной и, если удастся, переправлять пленных через линию фронта. Словом, работы непочатый край...

— Сколько у нас имеется оружия? — спросил Тарарин.

— А зачем это тебе? — отозвался Морозов.

— Распределить бы надо поровну между всеми.

— Мы соберем данные у руководителей. Тогда и распределим. А пока знайте, что его очень мало. Добывайте сами. Собирайте и закладывайте тайники. А когда потребуется, разберемся, кому сколько...

Совещание членов подпольного центра закончилось перед самым наступлением комендантского часа. Подпольщики по одному выходили от Василия. Морозов и на этот раз остался у него до утра.

— Теперь мы с тобой за всех в ответе, — сказал Николай, когда товарищи разошлись. — Теперь никаких тайн друг от друга. Ты должен знать, что для связи с командованием Красной Армии я послал человека через линию фронта.

— Кого? — оживился Василий.

— Это наша связная, Наташа. Комсомолка. Сама вызвалась. Если ничего не случилось, должна быть уже там.

— А я сразу двоих собирался отправить. Юрий Каменский и Василий Пономаренко согласие дали. Надо предупредить, чтоб пока задержались. Зачем зря людьми рисковать?

Николай не ответил. Он думал о девушке, которая в самый разгар пурги отважилась ночью по льду залива отправиться на ту сторону. Глубокий снег, ветер в лицо. Одно спасение — лыжи. Их раздобыли с большим трудом.

— Что ж... будем ждать, — сказал Василий. — Уверен ты в этой девушке?

— Уверен, — горячо ответил Николай. — Такая не подведет...

* * *

Однако напрасно ждали связную Морозов и Афонов. Наташа не вернулась. Подпольщики так и не узнали, что с нею случилось. А произошло вот что.

Наташа благополучно перешла залив. В ту же ночь еще затемно ее окликнули на том берегу. Поначалу доставили в штаб батальона. Долго выспрашивали, откуда пришла. Потом — штаб полка, дивизии.

На другой день к вечеру ее привезли в Ростов. В обкоме партии Наташу принял Ягупьев.

Он обрадовался, когда услышал о Морозове, о созданном им подполье. Значит, не ошибся в Морозове. Наташа рассказала все, о чем просил Николай. А Ягупьеву было мало. Он интересовался жизнью в оккупированном городе. Девушка рассказала о расстрелах и виселицах, о патриотах и предателях, о голодающих жителях Таганрога, о скоплении вражеской техники, обо всем, что видела своими глазами и слышала от людей.

Ягупьев узнал в тот вечер, что в селе Платове гитлеровцы расстреляли семьдесят жителей по подозрению в партизанской деятельности; узнал, что пленных советских солдат немцы раздевают, отбирая теплые вещи; узнал, что из лагеря военнопленных ежедневно вывозят трупы замерзших людей; узнал, что немцы готовятся к наступлению.

Четыре дня провела Наташа во фронтовом Ростове. Встречалась с Ягупьевым, с начальником НКВД Покатило, с другими товарищами, которые инструктировали ее, как в дальнейшем действовать таганрогским подпольщикам. Наизусть запоминала она пароли, с которыми явятся в Таганрог связные.

В конце февраля Наташу отправили назад через линию фронта. Немцы схватили девушку на берегу, и, сколько ни убеждала она фашистов, что бежала от большевиков, что родные живут в Таганроге, гитлеровцы не верили. Во время пыток Наташе отрезали груди, но ни словом не обмолвилась она о Морозове, о полученном задании. Ее расстреляли утром.

Так первая попытка таганрогских подпольщиков установить связь через линию фронта потерпела неудачу.

VIII